×

Шорная

Шорная

На западной окраине Минска размещалась слобода Романово. В ее пределы входила современные улицы Мясникова, Романовская Слобода, Шорная, Короля и Коллекторная.

Шорная улица пересекает улицу Обувную. Основные контуры ее наметились в середине XIX века. В доме 13/1 находилась одна из конспиративных квартир минских подпольщиков М.П. и М.М. Вороновых, где 18 мая 1942 г. был отпечатан первый номер подпольной газеты «Звязда». Большая часть старых домов была снесена в 1960- е годы, сохранившиеся же восходят еще к тем временам, когда эта часть Минска составляла пригород.

Дом на ул. Шорной

Название улицы связано с шорным (кожгалантерейным) промыслом прошлого.

В 1924 г. на продолжении улицы Шорной была построена шорная фабрика. В 1929-35 гг. называлась — фабрика «Восход». В 1935 г. присвоено имя В.В. Куйбышева. Во время войны частично разрушена. Возобновила работу в 1944 г., позднее реконструирована и расширена. Располагалась по адресу ул. К.Либкнехта, 38. Основная продукция — женские и дорожные сумки, чемоданы, портфели, папки, ученические ранцы, мелкая кожгалантерея.

Улица Шорная, фото начала 1950-х годов

Из воспоминаний Валентины Михайловны Лукович
«На сегодняшний день от старинной улицы осталось уже немногое. там где Шорная пересекалась с ул. К. Либкнехта стоял трехэтажный дом, где жили школьные друзья. Рядом магазин — с ночи занимали очередь за продуктами. По периметру кладбища бегали кроссы на уроках физкультуры. Здесь же разыгрывали в лицах разные страшные истории. Сооружали цветочные часы: каждый цветок на «циферблате» раскрывался в определенное время.

Выше в гору сохранились обгоревшие остатки эстрады и амфитеатра.

«— Это уже позднее тут танцы устраивали. Вот тут, на углу Коллекторной и Сухой, на центральном входе стояли каменные ворота. Любили кататься с крутых горок. Особенно любили коньки-„снегурочки“. Привязывали к валенкам и, уцепившись за чьи-нибудь санки, стрелой неслись вниз, до самой речки Немиги, что пряталась тогда под деревянным настилом.

Красный кирпичный дом на углу Шорной и Обувной — это 16-я школа. — Хоть и проказничали, но учились серьезно, очень много читали. А какие новогодние праздники устраивали! Игрушки мастерили из чего придется...»

В доме, где жила В.М. Лукович, первый этаж был каменный, второй деревянный. В нем жили три семейства. «Рядом был огородик, разделенный на участки, но обрабатывали его все вместе. По пятницам целым домом отправлялись в Троицкое, в баню, брали с собой еду и даже книжки, это был целый культпоход. В доме мы, дети, соорудили веревочную почту, передавали друг другу записки и сигналы: мол, выходи! Забирались, было дело, в огромный соседский сад, что совсем не нравилось собакам-охранникам. Здесь стоял большой дом, в нем жил важный генерал, вот эти громадные тополя обступали дом. Одно из самых драгоценных воспоминаний детства: 20 мая 1952 года иду на первый экзамен за четвертый класс, нарядная, с пушистым букетом сирени. А накануне ночью был... снегопад, и улица усыпана тополиными ветками, сбитыми этой сказочной майской метелью».

лето 2007 г. Фото Дудиной Н.

 Из воспоминаний Вольского Геннадия Вячеславовича
"...об двухэтажном доме (где жила В.М. Лукович), и как я помню такой дом на этой улице был один. Этот дом построил мой прадед в 1897 году. Его особенность была, что первый этаж был каменный. Моя бабушка прожила в нем всю свою жизнь, а после ее смерти я жил в нем до самого сноса в 1996 г. "

И еще про этот дворик на Шорной.

«Сад Вольских, как «Ноев ковчег», казался спасительным островком в бушующем море огня и смерти. Он располагался напротив нашего дома по нечетной стороне улицы Шорной. За высокими красными воротами дом под номером 21, небольшой двор с огромным деревом «райских яблочек», потом заросли малинника, а дальше – груша «Бера», яблони, вишни, сливы.

Этот сад еще до революции заложили дедуня Вольский, работавший кондуктором на железной дороге, и бабуня, которая сейчас в свои за сто лет была довольно подвижной и деятельной. Она ревностно следила за садом, и нам, пацанам, доводилось там бывать только осенью, при сборе плодов.

Сейчас «табу» было снято, и под кронами «ранета», «белого налива» и «антоновки» собирались соседи и прямо на травке, «вживаясь в новый порядок», обсуждали последние известия. Бабуня тому не препятствовала, хотя в глубине души протестовала, опасаясь за свои насаждения.

Под яблонями у малинника мужчины выкопали и оборудовали «щель» на случай обстрела или бомбежки, но туда никто не забирался, считая, что она может стать братской могилой.

Викентий Вольский (дядя Виня) работал в доме печати наборщиком. И не удивительно, что частыми собеседниками в саду стали Вороновы – Михаил Павлович и Миша, которые жили по соседству. Воронов-старший работал в Доме печати начальником наборного цеха, а его сын здесь же электриком…

Тоня Вольская, мать Чесика, на скорую руку готовила что-нибудь на прикус, и за скромной чаркой для «крыши» с напитком, который готовили Вольские из маляса и патоки, добытых на паточном заводе, толковали обо всем, что произошло и происходило в эти дни. Никто не хотел верить, что Красная Армия терпит поражение, никак не входило в сознание, что за шесть дней войны германские войска оказались в Минске... "

/Геннадий Владимирович Юшкевич Последний из группы ДЖЕК". Документальная повесть. Минск. «Лазурак», 2005, с. 18-19/

Родные места, улочки, переулки, дворики всегда полны воспоминаниями о детстве, юности, дружбе и первой любви. Недавно попались на глаза стихи про Шорную, напечатанные в журнале «Немига литературная», № 5-6, 2005 г.. Автор — Борис Ганкин, поэт, переводчик, с 1996 г. живет в Анн Арборе, Мичиган.

На Шорной улице весна звенела,
Над Шорной улицей луна плыла.
Там скрипка юности моей запела
И в тихий палисадник увела.

Была девчонка — две косички черные,
Слова нашлись — нужнее в мире нет.
Исток апрельский мой — родная Шорная,
Ручьем бегущая из давних лет.

Всё про меня всегда, конечно, знавшая,
Дарила Шорная мне смех и грусть.

Под скрипку юности не умолкавшую
Я с каждым годом медленней кружусь.
......

Расскажите друзьям

Поделиться

Подпишитесь на рассылку

Материалы по теме

Шорная
Telegram

Читайте еще