×

Немецкие разведывательно-диверсионные школы в Минске в годы войны

В годы Великой Отечественной войны немецкие спецслужбы открыли на территории оккупированной Беларуси ряд разведывательно-диверсионных школ и курсов, где готовилась агентура для последующей засылки в партизанские соединения и заброски в тыл Советского Союза.

Ул. максима Горького (ныне - М.Богдановича). 

В историографии, на сегодняшний день, общепринятой считаются данные о деятельности 22 или 25 спецшколах на территории БССР. Отметим, что эти сведения характерны как для советской, так и для современных российской и белорусской историографий1. В настоящее время эти данные устарели и требуют кардинального пересмотра. По самым заниженным подсчетам автора, основанном на изучении новых архивных документов, общее количество немецких разведывательно-диверсионных школ и курсов на территории приближается к 502. В некоторых городах одновременно могло действовать сразу несколько учебных заведений: в Борисове – минимум 43 , в Волковыске – 24 , в Вилейке – 25.

Одним из крупнейших (наряду с Борисовым и Смоленском) центров подготовки агентов и шпионов противника являлся город Минск, в котором немецкими спецслужбами была организована деятельность сразу нескольких спецшкол. Анализируя историографию данной проблемы можно выделить несколько закономерностей:

• деятельность разведывательно-диверсионных и шпионских школ рассматривается либо в контексте противостояния советских и немецких органов государственной безопасности, либо как отдельные сюжеты разведывательной и контрразведывательной работы партизан;
• основная часть исследований, в которых в той или иной степени рассматривается деятельность спецшкол в Минске, касается учебного заведения, организованного абвером (абвершколы), в то время как в столице Беларуси действовали и другие учебные заведения для подготовки немецких агентов.

В первые послевоенные десятилетия история разведывательно-диверсионных школ практически не рассматривалась исследователями. Это было связано с тем, что деятельность подобных учебных центров была непосредственно связана с такими понятиями, как «коллаборация», «предательство» и «измена Родине». Во-вторых, долгое время в советской печати были запрещены любые упоминания о сотрудниках органов госбезопасности и тех функциях, которые они выполняли. То, чем занимались Особые отделы воинских частей и партизанских формирований, по определению считалось государственной тайной. Отдельные упоминания о работе спецшколы в Минске встречаются в работах В. Киселева, А. Попова, Э. Иоффе6.


Активный толчок в исследовании темы произошел в начале 2000-х гг., когда были опубликованы новые документы и сборники документов7. В их основу лег «Сборник справочных материалов об органах германской разведки, действовавших против СССР в период Великой Отечественной войны 1941-1945 годов». В отношении минской школы там, в частности, указывается: «Школа была организована в сентябре 1943 года абверкомандой-203, именовалась «Церзетцунгс Штаффель» (группа по разложению); в целях конспирации действовала под прикрытием «школы переводчиков», а затем «школы пропагандистов»... Начальником школы был лейтенант Баргель, затем – Шютте. Школа готовила агентов-пропагандистов, разведчиков, диверсантов, террористов и радистов для подрывной работы в тылу Советского Союза. В Минске школа была разбита на четыре группы (отделения), руководителями которых являлись «Павлов», «Волков», «Николаев» и немец Мюллер. Группы самостоятельно проводили подготовку агентов и размещались отдельно на улицах Вокзальной, Коммунально-Набережной, Комсомольской и в Беломорском пер., д. 12. В каждой группе одновременно обучалось 20-30 человек. Срок обучения 3-6 месяцев.

После окончания школы агенты направлялись в распоряжение абверкоманды-203, где получали задания, соответствующую экипировку и группами от 4 до 20 чел. выбрасывались в глубокий тыл Советского Союза… Выброшенные агенты на месте должны были создавать группы из дезертиров и из пронемецки настроенных граждан, организовывать вооруженные нападения на штабы военных частей и служебные здания местных органов власти, производить диверсионные акты на военных объектах, совершать террористические акты против руководящих советских работников и командиров Красной Армии, заниматься разведывательной работой…»8. Опубликованные в документах сведения стали активно использоваться различными исследователи и составили «багаж знаний», кочующий из одного исследования в другое9.

Однако, ситуация с деятельностью в Минске секретной школы (школ) немецких спецслужб значительно сложнее. Во-первых, в исторической науке сложилось утверждение, что в Минске с сентября 1943 г. действовала абвершкола и она была единственным учебным заведением подобного рода. Это утверждение в корне неверно. Во-вторых, требуют уточнения также некоторые вышеприведенные данные. Например, по показаниям разоблаченной Н. Сушенковой, обучавшейся в минской абвершколе, вместе с ней одновременно обучалось не менее 500 курсантов10, а не четыре группы по 20-30 человек. Кроме того, в своих показаниях Н. Сушенкова указывала, что основным направлением работы школы была подготовка «шпионов-террористов-диверсантов для засылки в партизанские отряды, для произведения внутри отрядов полной разведки, диверсий, уничтожении штабов, отдельных командиров, путем сонных папирос, затравленного йода, бинтов»11, а не подготовка агентуры для заброски в тыл Красной Армии и Советского Союза. Более подробно деятельность названной абвершколы будет рассмотрена ниже.

Фрагмент протокола допроса агента минской абвершколы Нины Сушенковой.

Для начала необходимо определить период времени, с которого в столице БССР начала действовать разведывательно-диверсионные школы, а также их количество и подчиненность. 22 июля 1943 г. на имя заместителя начальника Центрального штаба партизанского движения (ЦШПД) С. Бельченко пришло сообщение из Белорусского штаба партизанского движения (БШПД) в котором говорилось, что «партизанской разведкой добыты данные о наличии на временно оккупированной территории БССР ряда школ гестапо, в которых готовиться агентура как для засылки в партизанские отряды, так и для засылки в тыл СССР… Минск – имеются данные о двух выпусках школы в феврале и ноябре 1942 года»12.

Изучение радиодела в абвершколе

Таким образом, еще до открытия в сентябре 1943 г. абвершколы, в Минске полтора года работала шпионская школа. А если учесть, что в феврале 1942 года был выпуск агентов, то их набор осуществлялся минимум в декабре, а значит – школа действовала уже с конца 1941 года. Установить подчиненность этого учебного заведения из выявленных документов не представляется возможным. Вероятнее всего речь идет о «школе гестапо № 12», которая располагалась в пригороде г. Минска на территории концентрационного лагеря Тростенец. В этом случае ее деятельность курировала служба безопасности (СД) Минска. Подробные сведения о работе этого учебного центра сообщил разоблаченный агент М. И. Брейтман-Петренко, который там обучался летом 1942 г. В частности, он показал: «В школе преподавали такие предметы как военная топография, виды и способы диверсий, индивидуальный и массовый способ террора, разведка и контрразведка, тактика немецкой армии, выработка стойкости и твердости характера, история национал-социализма, немецкий язык»13.

Фрагмент показаний агента М. Брейтмана-Петренко, обучавшегося в Тростенецкой школе.

Практика немецких спецслужб размещать разведывательно-диверсионные школы и курсы на территории лагерей либо в близи них была достаточно распространенной. Так были открыты «курсы шпионов в Колдычево»14, «школа офицеров Белорусской самоохраны в помещении Зеркальной фабрики по Задунавской улице» в Витебске (на территории рабочего лагеря – С.К)15. Курсанты для Борисовской абвершколы вербовались в так называемом «Вальдлагере», который располагался в нескольких километрах от города16. Такое размещение давало возможность немцам на месте осуществлять вербовку агентов, а также проводить «практические занятия» с курсантами: привлекать будущих диверсантов к участию в побоях и расстрелах заключенных. Так добивались «выработки стойкости и твердости характера или, если выразится более точно, сделать людей нечувствительными по отношению к страданиям других»17.

Российский историк Б. Соколов критически относится и к самому следственному делу М. Брейтмана-Петренко, и к факту деятельности школы в Тростенце, и к подготовке агентуры из числа евреев. Он считает, что само дело было сфабриковано чекистами: «Несчастному Брейтману вместе с другими бойцами украинского батальона довелось охранять лагерь смерти Тростянец под Минском, где уничтожали евреев. 13 апреля 1943 года он написал под диктовку особиста Иванова вымышленные признания о своей вербовке и обучении в школе гестапо. Ее Брейтман тоже поместил в Тростянце, так как других местечек в районе Минска не знал»18.

Вместе с этим отметим, что деятельность вышеназванной школы, а также привлечение лиц еврейской национальности к разведывательно-диверсионной работе подтверждается многочисленными документами и исследованиями19. Таким образом можно утверждать, что Тростенецкая школа точно действовала как минимум с лета 1942 г.

В феврале 1944 г. начальник Руденского райотдела НКВД Безуглов передал в БШПД список выявленных за 1943 г. агентов гестапо по городу Минску. Среди прочих в нем значился «Васильев Александр Михайлович. По профессии скрипач, с начала организации городской управы – помощник начальника полиции... С осени 1942 по март 1943 года работал как агент СД. В марте его арестовывают и сажают в тюрьму, а жене велят принести для мужа лучшую одежду и белье. В то время при тюрьме были организованы курсы по засылке шпионов в СССР»20. Таким образом можно говорить о том, что, как минимум, с марта 1943 г. при тюрьме в Минске действовали курсы по подготовке разведчиков.

Минская тюрьма

Об этом же на допросе сообщил разоблаченный агент немецкой разведки Александр Гуд: «Вербовка происходила в Минской тюрьме в особых подвалах… Нас водили этажом выше в комнату, где проводили с нами занятия… Эти занятия я проходил в течение месяца, а после этого меня вызвал начальник отделения гестапо и завербовал меня». Выпуск группы агентов (5 человек) состоялся в ноябре 1943 г. Все они были вооружены наганами и имели при себе отравляющие вещества21. Александру Гуту было дано задание осуществить теракт в одном из партизанских отрядов – отравить пищу и воду. Вот что сказал по этому поводу сам шпион: «Да, я имел задание отравить группу, что и сделал, однако мне не удалось увидеть плоды своей работы. Я отравил соль раньше времени, в результате чего была сильная реакция, появился запах и изменился цвет. Это вызвало подозрение и разоблачило меня»22.

В августе 1943 г. в столице БССР партизанской агентуре удалось выявить деятельность еще одной школы немецкой разведки. В разведывательной сводке БШПД от 28 августа 1943 г. сообщалось, что «в Минске в бывшем здании Мединститута (сейчас на территории университетского городка Белгосуниверситета – С.К.) в первых числах августа организована школа разведчиков “СД”.

Оберштурмбанфюрер Эдуард Штраух. Начальник Минского СД.

В школу набираются лица разных национальностей, кроме немцев. В прощессе обучения соблюдается строгая конспирация даже между обучающимися. Выпускники будут засылатся в советский тыл по приказу командования»23. В частности, в этой школе обучались старосты Янушевской и Пруднищанской волости Логойского района Витушко и Яновский. После окончания 3-х месячного курса выпускники засылались в район Заславля, Логойска, Плещениц, Бегомля и Лепеля с целью проникновения в партизанские отряды и ведения там агентурной разведки в пользу немцев24. В некоторых архивных документах это учебное заведение локализуется «по Советской улице напротив Дома правительства»25.

На заднем плане Университетский городок. Фото от Маслия Дмитрия


С сентября (по другим данным с августа) 1943 г. под вывеской «Школы пропагандистов» начала действовать разведывательно-диверсионная школа абвера, о которой упоминалось выше. Подробные сведения о ней сообщила курсант Н. Сушенкова (16 лет). В частности, она показала, что это заведение располагалось по улице Островского (сейчас ул. Раковская, в районе Хлебозавода №1 – С.К.).

Характеризуя программу школы, «агент в юбке» сообщила: «В школе слушатели должны заниматься 6 месяцев, после проходить 2-х месячную практику в г. Минске и прилегающих деревнях, ходили на практику в тюрьму во время ведения следствия и избиения пойманных партизан. Учащиеся также практиковались в избиении и убийствах людей. Со школы были подготовлены группы для засылки в Советский тыл, для ведения борьбы против Красной Армии, путем уничтожения командиров и важных объектов. В случае разоблачения, уходить в леса, где будут войска Власова и немцы, живым ни в коем случае не сдаваться. В трудных случаях уничтожать самого себя»26.

Изучение радиодела в абвершколе

Как и в случае со школой на территории университетского городка, Минская абвершкола по документам локализуется и по другим адресам. В одном из отчетов уполномоченного НКВД по Червенскому району указывалось, что «разведывательный отдел партизанского отряда 1-й Минской бригады установил, что в Минске работает 98-я шпионская школа по ул. Замковой угол Раковой. Набор в школу проводится только людей со средним образованием»27. Также встречается упоминание о «школе гестапо по подготовке немецких разведчиков, которая размещается по ул. Немига в доме 21»28. Все эти улицы – Островского, Немига, Замковая и Раковая (Раковская) располагаются рядом.

Как минимум с марта-апреля 1944 г. можно говорить о деятельности шпионской школы в военном городке Козырево в Минске (сейчас улицы Маяковского и Физкультурного переулка – С.К.). Данные об этой школе сообщил немецкий агент Павел Козлов, разоблаченный партизанами. В отчете о работе замкомандира по разведке 1-й Минской бригады за май 1944 г. указывалось, что «выявлена школа шпионажа в г. Минске (военный городок Козырево)… Эта школа работала по подготовке шпионов для засылки в тыл СССР. В эту школу набираются люди из вновь попавших военнопленных красноармейцев»29. В учебном заведении изучали «топографию, типы самолетов, характеристики войск, строевую подготовку и в особенности приветствие старших командиров… Перед отправкой подготавливают место путем фотографирования с самолета и выбрасывают в те места, куда ранее сбрасывалась агентура в количестве не менее двух человек – командира и ординарца»30.

Немецкий план центральной части Минска

В мае 1944 г. старший помощник разведывательного отдела БШПД капитан Ильюшенко в подготовленной справке определил очередную шпионскую школу в столице Беларуси: «20.05.1944 года Жукович сообщил, что в Минске по Мопровской улице расположена школа подготовки агентов. Окончившие школу остаются в районах, которые будут оставлены немцами. Некоторым агентам умышленно причиняют легкое ранение. Все они имеют задание пролезть в учреждения, предприятия, где войти в доверие в доверие и потом передавать сведения основному резиденту Пономареву»31. Школа располагалась в районе современной улицы Коммунистической, а ее особенностью было то, что она готовила агентов для «оседания» в советском тылу, после того, как Красная армия освободит захваченные территории.

На Мопровской улице располагалась школа подготовки агентов

Таким образом можно говорить о том, что на протяжении всего периода оккупации в столице Беларуси действовало минимум шесть разведывательно-диверсионных школ немецких спецслужб: на территории университетского городка Белгосуниверситета и концлагеря Тростенец, курсы при Минской тюрьме, абвершкола по ул. Островского, а также школы гестапо (СД), расположенные в военном городке Козырево и по ул. Мопровской. Это только те учебные заведения, которые удалось идентифицировать как самостоятельные (автономные).

Отметим, что в архивных документах можно встретить упоминания о других школах в столице БССР. Например, в сообщении секретаря Могилевского обкома КП(б)Б Шпака от 10 мая 1944 г. сообщалось, что «в г. Минске по ул. Тифлисской (вероятнее Тбилисской, в районе вокзала – С.К.) в доме № 34 находится школа гестапо, которая готовит шпионов, диверсантов, террористов и разведчиков для засылки в партизанские отряды и населенные пункты, контролируемые партизанами. Набор слушателей в основном происходит через отдел восточных пропусков (по ул. Урицкого), поэтому в нее в большинстве попадают беженцы, лица, предназначенные для увоза в Германию или возвращенные из Германии по болезни или другим причинам… Срок обучения в школе – один месяц»32. В данном случае, вероятнее всего, речь идет об одном из отделений абвершколы, которые располагались на улицах Вокзальной, Коммунально-Набережной, Комсомольской и в Беломорском переулке33.

Сотрудник тайной полиции Г. Вестфаль в декабре 1943 г. на допросе сообщал, что «что на оккупированной территории школы гестапо имеются в г. Минске по ул. Паулиса под названием “Унтеррихс шуле дер Вермахт”, в Барановичах по ул. Паскалина под такой же надписью и в Белостоке»34. В историко-документальной хронике Минске сообщается, что «школа и курсы СД… размещались в Суворовском училище»35. К сожалению, идентифицировать эти спецшколы и найти документальное подтверждение их деятельности пока не удалось.

Важным аспектом при изучении деятельности разведывательно-диверсионных школ является анализ агентурных кадров, которые вербовались и готовились для шпионско-террористической деятельности. В качестве потенциальных агентов использовались различные половозрастные (девушки, женщины, старики, дети), национальные (местное население, поляки, лица еврейской национальности) и социальные (военнопленные, изменники, представители различных профессий) группы гражданского населения.

После оккупации территории Беларуси немецкие спецслужбы активно стали использовать местные людские ресурсы в качестве своей агентуры. В первую очередь к разведывательно-диверсионной работе стали привлекать тех граждан, которые в разное время оказались обижены советской властью: репрессированных, уголовников, кулаков и т.д. В «Материалах по агентурной обстановке на территории СССР, временно оккупированной немцами» от 1 февраля 1942 г. указывалось, что «немцы продолжают массовую засылку своих агентов на нашу территорию. База для их вербовки – это наши пленные, местные жители из числа настроенных антисоветски и уголовные и аморальные элементы. Посылают этих агентов как с целями диверсионного порядка, так и с целями чисто разведывательного характера…»36. Такую агентуру было легче склонить к сотрудничеству и вербовке, так как она затаила обиду и имела свои счеты к действующей власти.

Например, командир одного из партизанских отрядов П. Дружинин сообщал: «Из людей, которые были у немцев в плену, отбирались те, которые раньше сидели в тюрьмах. В период наступления немцев эти тюрьмы были открыты и все арестованные освобождены. Эти люди попали в специальные школы и после окончания этих школ были направлены на борьбу против партизан. Таких людей организовывали в отряды и полки»37. Агент немецкой разведки М. Брейтман-Петренко в своих показаниях указывал, что в спецшколе на территории концлагеря Малый Тростенец «был такой агент по кличке “Колька свист”… Он крупный вор, когда раскрыли тюрьму в Минске, его также выпустили, но затем опять поймали и посадили. Он был завербован и послан на учебу»38.

Значительное количество агентов отбиралась из числа военнопленных, часто непосредственно на территории лагеря. При вербовке использовались, в первую очередь, тяжелые условия содержания пленных – голод, болезни, постоянная угроза смерти. В основном подбирались агенты из перебежчиков, лиц, давших при опросе ценные разведывательные сведения о Красной Армии. В расчет принимались также профессия и личные качества кандидата, при этом преимущество отдавалось радистам, связистам, саперам и лицам, имевшим достаточный кругозор. В кратком отчете о деятельности партизанского отряда Шемякина приводятся такие данные: «В Гомеле, Минске, Могилеве, Бобруйске, Борисове – работают специальные школы гестапо… Набирают в эти школы в основном военнопленных. Изучают историю окружения на территории Беларуси частей Красной Армии, составляют легенды и группами в 3-5 человек высылают в партизанские отряды под видом военнопленных с целью разведки и террора…»39. В другом документе сообщалось: «По имеющимся данным агентурной разведки, минским гестапо подготовлены шпионы для засылки в партизанские отряды лица из военнопленных, находящихся в лагерях по Логойскому тракту в Минске»40.

Военнопленные красноармейцы

Вербовались для обучения в школах также семьи изменников и предателей. В одном из партизанских обзоров сообщалось, что «семьи полицейских, в том числе и дети, являются той базой, откуда немецкая разведка черпает кадры шпионов и террористов, направляя их против партизан, а также в глубокий тыл Советского Союза для разведывательных целей»41.

Активно привлекалось к разведывательно-диверсионной работе и местное невоенное гражданское население: молодые девушки, женщины, дети-подростки, старики. Специалисты из разведки и контрразведки давно заметили, что сотрудницы в решении многих задач бывают намного эффективней сотрудников. Использование «агентов в юбках» было вызвано несколькими факторами: во-первых, на оккупированной территории Беларуси они составляли основную часть населения, так как мужчины либо были призваны в Красную армию, либо ушли в партизаны, либо эвакуировались на Восток, либо пошли служить немцам. Во-вторых, социальная незащищенность этой группы населения открывала немецким разведчикам широкие возможности для их вербовки. В-третьих, женщинам-агентам гораздо легче было составить легенду для их внедрения в партизанские отряды, к примеру, под видом спасающихся от отправки в Германию, бежавших с принудительных работ, прячущихся от карателей. Для большей достоверности им давались малыши из детских домов.

В «Обзоре ГУПВ НКВД СССР о методах работы германской разведки в войсковом тылу действующей Красной Армии» от 19 мая 1942 г. отмечалось, что «Вербовку агентуры немцы производят без различия пола. Наряду с мужчинами вербуются женщины, особенно молодые привлекательной наружности». Подобные сведения часто встречаются и в документах партизан. В отчете «О работе Особого отдела при штабе соединения партизанских отрядов Минской области» за май 1943 г. сообщалось: «Вербовку в шпионаж гестаповцы проводят среди жен военнослужащих, беженцев и переселенцев… молодых красивых девушек, детей-подростков, обещая им за это хорошую жизнь, некоторым выдают материальную помощь, а лица, не соглашающиеся на все эти обещания, запугиваются высылкой в Германию в трудовые лагеря или отнятием от них детей и прочее»42. Для подготовки обученных кадров разведчиц и террористок немецкие спецслужбы открыли на территории Беларуси ряд специальных школ и курсов (как женских, так и смешанного состава). Они располагались в следующих населенных пунктах: Белый Переезд, Бобруйск, Борисов, Вилейка, Волковыск, Ганцевичи, Гомель, Лепель, Марьина Горка, Минск, Могилев, Орша, Сенно, Слуцк43 [4, с. 85-86]. В частности, женщины-агенты, окончившие абвершколу в Минске на задания «отправляются с детьми, снабжаются отравленными папиросами, табаком, сахарином и отравляющими веществами»44.

Малоизученной проблемой истории Великой Отечественной войны является использование немецкими спецслужбами несовершеннолетних детей и подростков в шпионско-диверсионной работе. В рекомендациях для немецких солдат «Тактика борьбы с партизанами» указывалось, «при этом важно разведчикам, работающим среди населения, использовать по возможности женщин и детей младшего возраста 7-10 лет. Практика показала, что дети такого возраста при умелом подходе к ним, могут быть очень полезны»45. Активная деятельность немецких разведывательных органов по подготовке детей-диверсантов проводилась в Минске, начиная с 1942 г. Командир партизанской бригады С. Мазур в ноябре 1942 г. сообщал: «Для шпионов есть школы… в Минске, где специально малышей готовят. Один раз выпустили 32 человека. Затем такое же количество набрали. Общее количество человек в школе – 45 от 12 до 16 лет. Мы двоих из них уже расстреляли»46. Кроме столицы БССР подготовка детей осуществлялась в школах, расположенных в Барановичах, Бобруйске, Борисове, Бресте, Вилейке, Городке, Куренце, Могилеве, Сенно, Слуцке, Орше и Шумилино47.

Привлекались к разведывательной деятельности и лица еврейской национальности. Центром их подготовки был Минск. В одной из докладных записок можно найти подтверждение подготовки агентов-евреев в Минской школе: «имеются сведения, что в г. Минске создана школа шпионажа и диверсий, через которую пропускают евреев с целью посылки их в СССР для диверсионной и шпионской работы»48. 26 июня 1943 г. гестапо Минска было «выпущено более 100 евреев мужчин и женщин, которые засылаются в партизанские отряды с целью отравления командного состава. В Хозенцинской пуще задержаны 5 женщин евреек, у которых в рукавах одежды, волосах головы обнаружены сильнодействующие ОВ. Ими отравлен колодец. Отравилось два партизана»49. В докладной записке на имя П. Пономаренко от 10 августа 1943 г. указывалось: «В последнее время гестапо использует евреев в целях шпионажа. Так при минском и борисовском гестапо были открыты 9-ти месячные курсы для евреев. Шпионы рассылались по квартирам в городе и засылались в партизанские отряды, последние снабжались ОВ для отравления партизан и командиров. В Минской зоне был разоблачен целый ряд таких шпионов»50.

Каковы же масштабы и результаты деятельности немецких разведывательно-диверсионных школ и курсов, действовавших в столице Беларуси? Точные данные о количестве подготовленной агентуры установить на сегодняшний день представляется весьма затруднительно, но даже по имеющейся информации размах подготовки агентуры был весьма значительный.

В 1942 г. удалось определить выпуски агентуры в феврале (количество неизвестно), мае (300 человек), августе (установлено 19 агентов), конце сентября (120 человек) и два выпуска в ноябре (50 и 250-300 человек). Также за 1942 г. было подготовлено и выпущено минимум 77 детей-агентов51.

Активность минских школ и курсов в 1943 г. еще больше усилилась. По архивным материалам были выявлены следующие выпуски: два выпуска в апреле (400 человек и 200 агентов-подростков); 10 июня – до 300 человек (евреи, цыгане, поляки обоего пола); июль – более 100 человек (лица еврейской национальности обоего пола); 5 октября – 150 агентов (преимущественно жители Западной Беларуси); конец октября – около 100 агентов-женщин (беженки из Орловской области); 15 декабря – 1600 шпионов (1400 мужчин и 200 женщин)52.

В первой половине спецшколы в Минске также успели провести ряд крупных выпусков агентов: 18 февраля – около 500 шпионов (фольксдойче, белорусы); четыре выпуска в апреле (62 человека, до 50 агентов, 17 шпионов и около 500 женщин-агентов); май-июнь – 700 человек (шпионы обоего пола)53.

Подводя итог можно отметить следующее:
• в период оккупации столицы Беларуси в городе в разное время действовали минимум 6 учебных разведывательно-диверсионных заведений немцев: школа на территории концлагеря Тростенец; курсы в Минской тюрьме; школа СД на территории университетского городка Белгосуниверситета; абвершкола по ул. Островского; школы в военном городке Козырево и по ул. Мопровской. Кроме того, принадлежность и деятельность еще нескольких школ установить пока не удалось. Весной 1944 г. в Минск также передислоцировалась разведшкола из Могилева и расположилась в Красном урочище54, а в апреле 1944 г. в прибыла школа абвера, выехавшая из Борисова. Она располагалась по ул. Шорной и в апреле выпустила 30 агентов55;
• учебные заведения готовили разведывательно-диверсионную агентуру для действий против белорусских партизан и подпольщиков (приоритетное направление), для заброски в тыл Советского Союза и Красной Армии, а также для оседания на освобождаемых советских территориях. Социальная база вербуемых была достаточно широкой: антисоветски настроенный элемент, уголовники, военнопленные, женщины, дети, евреи, поляки и местные жители;
• по неполным архивным данным за 1942 – 1944 г. учебные заведения в Минске подготовили около 5,5 тысяч агентов. Цифра эта, сама по себе, огромная. Для сравнения, можно указать, что всеми партизанскими соединениями за 1942 – 1943 гг. было разоблачено, по неполным данным, около тысячи агентов56;
• результаты деятельности этой агентуры в стратегическом плане были незначительные. Немцам не удалось организовать беспрерывное получение ценных разведданных, а в архивных документах не выявлено документов, которые указывали бы на удачные диверсии и теракты. Вместе с этим, имели место удачные действия отдельных агентов по передаче разведданных, дискредитации партизан, которые, однако, являлись скорее исключением.

Источники
1. Киселев, В. К. Партизанская разведка. Сентябрь 1943 – июль 1944. Минск: Издательство БГУ, 1980. С. 115; Коровин, В. В. Советская разведка и контрразведка в годы Великой Отечественной войны. М.: Русь, 2003. С. 170; Соловьев, А. К. Они действовали под разными псевдонимами. Минск: Навука і тэхніка, 1994. С. 89; Доморад, К. И. Разведка и контрразведка в партизанском движении в Белоруссии 1941-1944 гг. Минск: Навука і тэхніка, 1995. С. 222.
2. Кулинок, С. В. К вопросу о количесте разведывательно-диверсионных, полицейских, казачьих и других школ на территории Беларуси в годы Великой Отечественной войны // Беларусь і Германія : гісторыя і сучаснасць. Вып. 14. Мінск : МДЛУ, 2016. С. 140.
3. Кулинок, С. В. Борисовские разведывательно-диверсионные школы и курсы в годы Великой Отечественной войны: историография проблемы // Раманаўскія чытанні – XI : зборнік артыкулаў. Магілёў : МДУ імя А. А. Куляшова, 2016. С. 140.
4. Национальный архив Республики Беларусь (НАРБ). Ф. 1450. Оп. 2. Д. 60. Л. 120.
5. НАРБ. Ф. 4п. Оп. 33а. Д. 400. Л. 13–17.
6. Киселев, В. К. Борьба партизан с подрывной деятельностью фашистских спецслужб в Белоруссии // Вопросы истории. 1984. №3. С. 47; Попов, А.Ю. Борьба с гитлеровской агентурой в партизанском движении // Военно-исторический архив. 2002. № 12. С. 166; Попов, А. Ю. НКВД и партизанское движение. М.: ОЛМА- ПРЕСС, 2003. С. 140; Иоффе, Э. Г. Абвер, полиция безопасности и СД, тайная полевая полиция, отдел «Иностранные армии - Восток» в западных областях СССР. Стратегия и тактика. 1939-1945 гг. Минск: Харвест, 2007. С. 129–130.
7. Белик, И. К. Немецкая разведка является довольно сильным противником // Исторический архив. 2000. № 5. С. 27–63; Органы государственной безопасности СССР в Великой Отечественной войне. Т. 3: Крушение “Блицкрига”, кн. 1: 1 января – 30 июня 1942 г. – М. : Русь, 2003. – 691 с.; Т. 4: Секреты операции «Цитадель», кн. 1: 1 января – 30 июня 1943 г. – М. : Русь, 2008. – 813 с.; Т. 4: Великий перелом, кн. 2: 1 июля – 31 декабря 1943 г. – М. : Русь, 2008 – 814 с.; Т. 5: Вперед на запад, кн. 1: 1 января – 30 июня 1944 г. – М. : Кучково поле, 2007. – 752 с.
8. Структура и деятельность органов германской разведки в годы Второй мировой войны. – Симферополь : Н.Оріанда, 2011. С. 327–329.
9. Чуев, С. Г. Спецслужбы Третьего Рейха. Книга 1. – Спб. : Издательский дом «Нева», 2003. С. 234–236; Татаренко, А. Недозволенная память: Западная Беларусь в документах и фактах. – СпБ. : «Архив АТ», 2006. С. 705, 709; Надтачаев, В. Н. Военная контрразведка Беларуси: Судьбы, трагедии, победы… – Минск : Кавалер, 2008. С. 159; Структура и деятельность органов германской разведки в годы Второй мировой войны. – Симферополь: Н.Оріанда, 2011. – С. 327–329.
10. НАРБ. Ф. 1450. Оп. 2. Д. 57. Л. 433–436.
11. Там же. Л. 433–436.
12. Там же. Д. 53. Л. 19.
13. Там же. Д. 60. Л. 130.
14. Там же. Д. 57. Л. 390.
15. Там же. Оп. 1. Д. 887. Л. 62.
16. Там же. Оп. 21. Д. 150. Л. 39.
17. Там же. Оп. 2. Д. 60. Л. 131.
18. Соколов, Б. В. Как решали "еврейский вопрос" советские партизаны // Международный интернет-журнал «Русский глобус». – 2009. – № 12. Режим доступа: http://www.russian-globe.com/N94./ Дата доступа: 13.10.2016.
19. Например: Коровин, В. В. Советская разведка… С. 36; Кулинок, С. В. Документальные источники Национального архива Республики Беларусь о деятельности немецких спецслужб по использованию женщин, детей и евреев в разведывательно-диверсионной работе в годы Великой Отечественной войны // Актуальные проблемы исторических исследований: взгляд молодых ученых. Сборник материалов Всероссийской молодежной научной школы-конференции. Новосибирск : Издательство «Апельсин»; Институт истории СО РАН, 2016. – С. 213–219; НАРБ. – Ф. 1450. Оп. 21. Д. 7. Л. 301–315.
20. НАРБ. Ф. 1405. Оп. 1. Д. 62. Л. 132.
21. Там же. Д. 1190. Л. 3, 6; Д. 1808. Л. 86.
22. НАРБ. Ф. 1450. Оп. 21. Д. 47. Л. 174–180.
23. Там же. Оп. 1. Д. 4. Л. 282; Оп. 2. Д. 56. Л. 42.
24. Там же. Оп. 2. Д. 56. Л. 128.
25. Там же. Д. 30. Л. 98.
26. Там же. Д. 57. Л. 433–436.
27. Там же. Д. 62. Л. 354об.
28. НАРБ. Ф. 3п. Оп. 33а. Д. 400. Л. 121.
29. НАРБ. Ф. 1450. Оп. 2. Д. 62. Л. 74–74об.
30. Там же. Д. 57. Л. 414–415.
31. Там же. Д. 56. Л. 130.
32. Там же. Д. 26. Л. 162–162об.
33. Органы государственной безопасности СССР в Великой Отечественной войне. Т. 5: Вперед на запад, кн. 1: 1 января – 30 июня 1944 г. – М.: Кучково поле, 2007. – С. 134.
34. НАРБ. Ф. 1450. Оп. 2. Д. 57. Л. 270–275.
35. Памяць: Гісторыка-дакументальная хроніка Мінска. У 4 кн. Кн. 4-я. – Мінск: БЕЛТА, 2005. – С. 61.
36. НАРБ. Ф. 1450. Оп. 2. Д. 1329. Л. 93-95.
37. Там же. Д. 1286. Л. 6–7.
38. Там же. Д. 60. Л. 130.
39. Там же. Оп. 4. Д. 254. Л. 34об.
40. Там же. Оп. 21. Д. 3. Л. 15.
41. НАРБ. Ф. 1350. Оп. 1. Д. 38. Л. 22.
42. НАРБ. Ф. 1450. Оп. 2. Д. 69. Л. 137–137об.
43. Кулинок С.В. Агенты в юбках // Беларуская думка. 2014. № 11. С. 85–86.
44. НАРБ. Ф. 1399. Оп. 1. Д. 79. Л. 53.
45. НАРБ. Ф. 1450. Оп. 1. Д. 888. Л. 278.
46. Там же. Оп. 2. Д. 1300. Л. 69.
47. Кулинок С.В. Дети-диверсанты немецких спецслужб // Беларуская думка. 2015. № 10. С. 80-86.
48. НАРБ. Ф. 1450. Оп. 2. Д. 1297. Л. 138.
49. Там же. Оп. 1. Д. 4. Л. 172.
50. Там же. Оп. 2. Д. 27. Л. 272.
51. Там же. Д. 53. Л. 18–19; Д. 58. Л. 66; Д. 1297. Л. 7; Д. 1298. Л. 7; Оп. 4. Д. 191. Л. 321
52. НАРБ. Ф. 1450. Оп. 2. Д. 53. Л. 4; Ф. 1399. Оп. 1. Д. 21. Л. 26; Ф. 1405. Оп. 1. Д. 1808. Л. 119; Ф. 1350. Оп. 1. Д. 35. Л. 5; Ф. 1450. Оп. 2. Д. 56. Л. 49; Ф. 1406. Оп. 1. Д. 64. Л. 4; Ф. 1405. Оп. 1. Д. 1979. Л. 46, 52; Ф. 1450. Оп. 2. Д. 30. Л. 539.
53. НАРБ. Ф. 1450. Оп. 2. Д. 62. Л. 104; Ф. 1350. Оп. 1. Д. 56. Л. 51–51об.; Ф. 1450. Оп. 2. Д. 57. Л. 398; Д. 62. Л. 47, 74–74 об.; Ф. 1405. Оп. 1. Д. 1808. Л. 83.
54. НАРБ. Ф. 1450. Оп. 2. Д. 62. Л. 354 об.
55. Там же. Оп. 2. Д. 55. Л. 192–193.
56. Там же. Д. 53. Л. 18–19.

Instagram
Instagram

Читайте еще