Глушители «Голосов»

«Глушилки» были одним из знаков советской эпохи. «Клеветников» слушали родители и дети, партработники и работяги, прорабы и офицеры, студенты и диссиденты...

Минские глушители (находящиеся в районе пересечения ул. Козлова и Ленинского проспекта) примечательны тем, что в 1960-е годы их пытались взорвать. В 1962 году минский студент Сергей Ханженков задумал невероятное: взорвать радиостанцию
№ 3 — объект, производивший глушение.

Площадь Я.Коласа, 11 К
Снято со стороны площади Якуба Коласа.

Вот что рассказывал Сергей Николаевич о себе корреспонденту «Известий».

«Я родился в 1942-м на Колыме. Лагерные края — понятно, какие разговоры с детства слышал. Отца посадили в 1935-м. Мать из семьи „политических“ со стажем: ее отец, мой дед, был эсером, на Соловки попал еще в 29-м. В 1955 году мы с Колымы уехали. Работу отец нашел в Минске, здесь и поселились. Он по специальности инженер-автодорожник, я тоже поступил на автодорожный в Белорусский политехнический институт, но учеба была на втором плане... Вы представьте то время: ХХ съезд, споры, Сталин, Берия, рассказы бывших заключенных, „Один день Ивана Денисовича“, жажда нового...».

А слушать новое, правдивое, к тому же запретное, было очень интересно. Однако мешали «глушилки». Решение о постоянном глушении зарубежных пропагандистских радиостанций было принято в 1949 году и было сугубо политическим. Кроме СССР постоянным глушением «врага» занимались гитлеровская Германия и, по некоторым сведениям, франкистская Испания.

Руководство страны шло на огромные экономические затраты. Территорию СССР охватила специальная сеть передатчиков помех. Ее развертывание само по себе потребовало больших капитальных вложений, эксплуатационные расходы также были весьма значительны. При этом стопроцентного глушения «голосов» добиться было невозможно, так как уровни полезных сигналов той или иной вещательной станции (в нашем случае — доходящего до слушателя текста) временами могли превышать мощности станции, создающей помехи. На практике это означало, что за время, скажем, получасовой передачи, как правило, минут десять-пятнадцать удавалось что-то разобрать.

Антены передатчиков помех

 Методы глушения были различны. Иногда в эфир просто передавался шум, иногда для создания помех использовалась частотная модуляция. Поэтому глушащий звук получался разный: гул, треск... Самое неприятное для слушателя — когда записывалась идущая передача и выдавалась в эфир с задержкой на полсекунды. Слова накладывались на слова, возникала абсолютная какофония, разобрать что-то становилось абсолютно невозможно. Процесс глушения иногда прерывался на час-другой. Cвязано это было не с осуществлением радиоперехвата, а с чисто техническими причинами: подстройкой аппаратуры, профилактикой оборудования...

Далее С.Н. Ханженков продолжает:
«Собственно, так и возникла мысль — взорвать „глушилку“! Боже упаси, никакой крови! Чисто демонстративный акт. Просто однажды вечером тысячи людей привычно включат приемники — а эфир будет чистым. Обязательно пойдут разговоры: взорвали „глушитель“! А что такое „глушитель“? Зачем он вообще нужен? И народ встрепенется... Так примерно виделось. Дальше заработала мысль: я учусь в политехническом. Воинская специальность — сапер. Нас учили взрывать».

Однако, задуманному не суждено было сбыться. С самого начала Ханженкова и его друзей вел КГБ, внедрив в «преступную группу» своего человека.Сергей Ханженков был признан организатором и руководителем антисоветской организации, обвинялся в попытке совершить диверсию, а также в антисоветской агитации и пропаганде. Получил десять лет строгого режима.

Срок Ханженков отбыл от звонка до звонка. Сидел в Мордовии со всеми знаменитыми диссидентами, про которых сквозь непресеченный им гул глушилок годами говорили советскому народу «голоса» — Синявский, Даниэль, Галансков, Кузнецов, Гинзбург...

Про него рассказывал западным журналистам Солженицын: «Вспоминается судьба Сергея Ханженкова, отсидевшего (...) за попытку — или даже намерение — взорвать глушитель в Минске. А ведь исходя из общечеловеческих ценностей нельзя понять этого преступника иначе как борца за всеобщий мир».

Выйдя на волю, Ханженков вернулся в Минск, тихо работал инженером, хотя с диссидентской средой не порывал и продолжал находиться «под колпаком». В настоящее время на пенсии.

С приходом перестройки глушение западных радиостанций прекратилось. Глушить «Свободу» перестали в 1988-м, позже всех. Наступало время миллионных газетных и журнальных тиражей с разоблачающими материалами, на советском телевидении появились «Взгляд» и «До и после полуночи». Исчезала «прелесть запретного плода». Но удивительно — именно тогда «Свобода» достигла пика популярности. Люди убедились — то, о чем говорила радиостанция, что объявлялось «антисоветской пропагандой», оказалось правдой. И уровень доверия резко вырос.

Источник — статья корреспондента газеты «Известия» Сергея Нехамкина http://izvestia.ru/russia/article70351/

Часть карты 1983 г., на которой отмечены мачты глушилок. Высота каждой из них была по 100 метров.

Карта 1983 г, 23 К
Часть карты 1983 г., на которой отмечены мачты глушилок.

В начале 90х годов одну из вышек демонтировали, а со второй — с вершины сняли «корону».

В настоящее время уцелевшую вышку преобразовали в опору под антенны сотовой связи — Белсел+МТС (средний этаж) и радиорелейные каналы связи (верхний этаж). Это видно на фото.

Вышка, 7 К
Антенна сотовой связи

Этой информацией поделился блоггер BELNETMON.

Читайте еще