минск
Минск старый и новый
минск: старый и новый
 

Покушение спецгруппы Куцина на Готтберга, ч.9

                  Олег Иванович Усачев

Общее. Группенфюрер СС и генерал-лейтенант полиции К.Готтберг (SS-Gruf u. GenLt. d. Pol. Curt von Gottberg, 11.2.1896-31.5.1945) был (1943) в Могилеве (запасной столице БССР) вначале заместителем у старшего начальника СС и полиции по тылу группировки Центр (Mitte) в России и Беларуси (HSSPF fur Russland-Mitte und Weissruthenien)  Бах-Зелевского и  затем у сменившего его Г.Корземана (http://de.wikipedia.org/wiki/Curt_von_Gottberg). 5.07.1943 Готтберг был повышен в должности и стал занимать должность HSSPF (старшего начальника СС и полиции) по тылу группировки Центр, на которой пробыл до 21.06.1944.

В день (23.09.1943) убийства Кубе по приказу Готтберга была создана следственная комиссия, а сам он по совместительству временно (фактически же до освобождения Беларуси) исполнял обязанности генкомиссара Беларуси. Семья Готтберга после убийства Кубе поселилась в лошицком усадебном доме. Историки о его семье не упоминают. Сыну Готтберга тогда было около 12 лет. Приблизительно в 2005 сын Готтберга по бизнес-туру посетил Минск и заходил в музей истории ВОВ, где упоминал, что у него остался большой военный архив отца. Можно полагать, что в нем сохранились документы о покушении на Кубе и на самого Готтберга. Сын Готтберга обещал для музея прислать копии наиболее интересных документов. В музее утверждают, что они до сих пор от Готтбергов ничего не получили, что весьма странно для обязательных немцев, у которых всегда принято выполнять свои обещания. Сами же научные сотрудники музея за этими документами ехать в Германию не собирались и не изыскивали для  получения этих документов дополнительных возможностей. Сотрудники музея как в старые советские времена "не могут" удовлетворить просьбы  историков-любителей - дать им домашний адрес сына Готтберга (и адрес внука Кубе), указанный в оставленной им визитке. Известно, что операция спецгруппы "Юрий" с участием Кляйнюнга и Хохлова по уничтожению преемника убитого Кубе - К. Готтберга в лошицком усадебном доме во время проводимого там (в субботу 30.10.1943) совещания закончилась неудачно. В описании этой операции на сегодняшний день осталось много противоречий, загадок и белых пятен.

Установление связей с подпольщиками. На начальном этапе пребывания в Минске устанавливать связи с минскими и лошицкими подпольщиками Кляйнюнгу помогала связная Зоя Ходюня, затем Мария Копанец. В 1945 Кляйнюнг вспоминал (Селеменев В.Д, Шимолин В.И. Охота на палача. Минск : Лит. и искусство, 2007. С. 110), что после прибытия в Минск он и Хохлов сразу пошли на явочную квартиру. Фамилию хозяйки этой квартиры не упоминает ни Кляйнюнг, ни историки. Известно только утверждение Кляйнюнга, что хозяйка была подругой Марии Копанец и Ольги Промашковой. На этой явочной квартире Кляйнюнг пробыл около 2 часов. Здесь он познакомился с гостившей у хозяйки квартиры О.Промашковой. Кляйнюнгу в этом доме не понравилось, т.к. к этой хозяйке приходило много немецких солдат. Поэтому он попросил хозяйку квартиры отвести его и Хохлова к Промашковой. Там они переночевали, а затем с помощью Промашковой перебрались в дом к Федору Простаку. Его старшая дочь Лариса работала в офицерском казино, которое посещал Кубе. Историки не указывают, где находилось это казино и кем там работала Лариса Простак. Можно предположить, что это было казино генкомиссариата, в котором до этого работала Е.Мазаник. Через Федора Простака Кляйнюнг впоследствии познакомился с Даниилом Скариной, проживавшим в маленьком однокомнатном домике на Червенском тракте (сейчас ул. Маяковского). Т.к. Кляйнюгу для скрытности и надежности нужно было иметь много явочных квартир, то 15-летняя  Оля Простак (одна из 3 сестер) в этот же день сходила к Лиде Драгун и привела ее к себе домой. Здесь Лида забрала Кляйнюнга и Хохлова и привела их к себе в дом, где они также провели  только одну ночь. Затем они проживали в основном в доме Д.Скарины, Ф.Простака, Л.Драгун. Установить связь с жителями Лошицы, работающими в усадебном доме, Кляйнюнгу помогла проживавшая в этой деревне  (вместе с родителями) Ольга Вербицкая (по мужу Беляева).

Усадебный дом в Лошице. Пол в зале (гостиной), где планировалось проведение Готтбергом совещания, был паркетным и не позволял туда спрятать большое количество взрывчатки. Было решено заложить мощный заряд в неиспользуемую для отопления печь, являющуюся смежной (общей) для гостиной и столовой. Другие варианты требовали большой и длительной подготовительной работы. В создавшейся ситуации неотапливаемая печь в смежном помещении была единственной возможностью. Перед проведением массовых мероприятий немцы обычно с миноискателями тщательно обследовали место его проведения. Они должны были заглянуть и во все печи. В этом случае подпольщикам надо было закладывать взрывное устройство лишь после проверки помещений. Подробно об этом мог рассказать Кляйнюнг, но историки не приводят деталей этой операции.

Дом Ф.Простака (ул. Могилевская, 31) не принадлежал Простаку, он его лишь арендовал. Свой дом у вокзала он построил лишь после войны. К проживавшим в конце октября 1943 г. в доме Федора Простака (1893-1947) Кляйнюнгу и Хохлову вечером (27.10.1943) пришла Н.Моисеева, Е.Чижевская, О.Вербицкая. Кляйнюнг не указал подпольщицам цель их приглашения ни заранее, ни потом. Они находились в этом доме до рассвета, пока не закончился комендантский час. Надежда Моисеева ("Подруга", 1922-25.12.1943)

                            
Надежда Моисеева

перед войной закончила 1-й курс (тогда единственного) лечебного факультета Минского мединститута и проживала в одном из многочисленных бараков студенческого общежития БГУ (Белорусский госуниверситет тогда объединял много институтов) на Студенческой улице (недалеко от вокзала и дома Ф.Простака). Семья Нади жила бедно. В годы оккупации в этом общежитии вместе с Надей проживали ее родители и младшая сестра. В лошицком усадебном доме маленького роста, худенькая, добрая, очень доверчивая, темноволосая красавица Надя работала официанткой. Там ей была выделена кровать в комнате (возле входа в дом) для прислуги на 1 этаже. На выходные к Наде часто приезжала ее младшая сестра Клава, которая после войны училась в БГУ на филфаке в одной группе с О.Вербицкой. Клава по характеру была очень похожа на свою старшую сестру. В августе 1943 на мосту (сейчас ул.Маяковского, по нему сейчас ходят троллейбусы) Ольга Промашкова с цветами организовала первую встречу Нади Моисеевой с Вербицкой, Кляйнюнгом и Хоховым, которая внешне выглядела как встреча 2 местных девушек с 2 немцами. Надя после знакомства с Кляйнюнгом упросила его разрешить рассказать Чижевским о своей подпольной деятельности и привлечь их к совместной работе.

Елена Чижевская ("Дева", тогда ее все называли Лилей, 1924-25.12.1943) перед войной закончила среднюю школу. В довоенное время ее отца обвинили в незаконной производственно-коммерческой деятельности и выслали. Жили Чижевские намного богаче, чем семья Моисеевых. Елена проживала в невзрачном домике с мамой и бабушкой на Лодочной улице (недалеко от довоенного ипподрома, на котором в 1946 повесили осужденных немцев). В годы оккупации Елена работала в гараже генкомиссариата (Минск) переводчицей. О ее работе переводчицей жители Лошицы и многие подпольщицы тогда не знали. На выходные Елена навещала свою мать, работавшей в лошицком усадебном доме. Ее репрессированного отца освободили лишь в 1944 г. Он встречался с Вербицкой и часто расспрашивал ее о судьбе своей дочери.

Реабилитировали отца Елены Чижевской после войны. Мария Чижевская ("Мать", 1899-25.12.1943) до войны работала учительницей в вечерней школе. В усадебном доме работала экономкой и старшей поварихой. Для нее в комнате прислуги также была установлена кровать. Всего в этой комнате на 1 этаже для прислуги  было установлено 3 кровати. Фотографии Н.Моисеевой и Чижевских приведены в книге Селеменева и в статье Плавинского. Ольга Вербицкая (1922 г.р.) в 2012 проживала в Минске на ул. Богдановича. В 1940 г. она поступила в БГУ на геофак. Проучилась она там всего лишь несколько месяцев из-за слабого знания математики и английского языка. Ольга документы из БГУ не забирала в связи с предстоящим переводом в следующем году на филологический факультет. Она устроилась на работу в бухгалтерию на минской нефтебазе, где вела картотеку учета отпущенных организациям нефтепродуктов. В оккупацию Ольга проживала у родителей в деревне Лошица. В первый год оккупации она не работала. В 1942 немцы неработающую молодежь стали привлекать к принудительным работам. Ольга устроилась в конце 1942 секретарем в ближайшую школу. В двухэтажном здании школы (его снесли несколько лет тому назад) размещалась 29 белорусская и 15 русская школа. С приходом немцев в этом здании осталась работать только белорусская школа. Директором школы был назначен некто Мораков (после войны его за сотрудничество с немцами осудили на 25 лет), прибывший из Западной Беларуси. Одновременно он возглавлял районное отделение БНС (Белорусской народной самопомощи). БНС на начальном этапе своей деятельности проверяла заявления нуждающихся и выдавала им талоны на продукты питания (1 стакан соли, 1 кг муки, 1 кг крупы и т.д.).

Возле нынешнего камвольного комбината до войны располагалась кавалерийский полк с казармами, конюшнями, складами. За ним, ближе к центру города, располагались танкисты. Не успевшие эвакуироваться жены военнослужащих часто обращались за помощью в БНС. Руководство БНС запрещало помогать русским, но рядовые сотрудники нарушали этот запрет. В школе Вербицкая проработала несколько месяцев, а затем директор школы перевел ее на работу в свое отделение БНС, где возложил на нее обязанности секретаря, бухгалтера и кассира, хотя в бухгалтерских делах Ольга ничего не понимала. При отделении БНС находился медпункт с 1 зубным врачом, 2 терапевтами, 1 гинекологом. Последний был "липовым" врачом и после войны его судили за участие в карательных операциях. Зарплату сотрудникам БНС выдавала Вербицкая. Среди жен военнослужащих, часто обращавшихся в БНС за помощью, была и Ольга Промашкова (1912 г.р.), которая с декабря 1942 была связной партизанского отряда имени Ворошилова, а с августа 1943 членом спецгруппы НКГБ СССР "Юрий" (Куцин). Здесь Вербицкая и познакомилась с весьма энергичной Промашковой, проживавшей неподалеку на ул. Солнечная, д.5. В августе 1943 г. О.Промашкова познакомила Вербицкую с Кляйнюнгом и Хохловым. Т.к. Вербицкую удалось вывезти до ареста Чижевских и Моисеевой, то жители Лошицы необоснованно считали ее предателем.

Сборка взрывного устройства (ВУ). В дом Простака О.Вербицкая и Н.Моисеева на встречу с Кляйнюнгом пришли вместе в среду 27.10.1943. 

* Примечание.  Числа и дни недели приводятся О.Усачевым в соответствии с общим рассказом Вербицкой и последующим их уточнением по немецкому календарю за 1943 г.

За несколько дней до этого Кляйнюнг принес в дом Е.Чижевской (на Лодочной улице) 2 магнитных мины, которыми Елена должна была взорвать (30.10.1943) гараж генкомиссариата одновременно со взрывом совещания в лошицком усадебном доме. 27.10.1943 Елена ("Лиля") Чижевская шла после работы к Кляйнюнгу из своего дома. Пришедшие подпольщицы в доме Ф.Простака увидели сидящего за столом Кляйнюнга. На нем уже лежали разложенные в определенном порядке части взрывного устройства (ВУ). Женщины со страхом смотрели как в их присутствии Кляйнюнг на толстом бруске тола (длиной около 3/4 длины стандартного кирпича ) бинтом закрепил большое количество металлических поражающих элементов (большого размера гайки, шайбы), затем добавил к нему магнитные мины и  гранаты-лимонки. Вербицкая не запомнила количество магнитных мин и гранат. В ее память врезался только ребристый корпус гранаты-лимонки, которую Кляйнюнг держал в руке. Наиболее часто разные авторы упоминают о 2 минах и 3 гранатах, но не приводят ссылок на архивные документы. Механические взрыватели английской магнитной мины имели большую погрешность во времени срабатывания, часто были и отказы их срабатывания. Для надежности партизаны в ответственных случаях вместо одной мины закладывали две. Для крупных диверсий использовались большие (2-7 кг) бруски тола, напоминающие своим внешним видом толстый кирпич, за что подрывники и называли их "кирпичами". Какого веса был брусок тола у Кляйнюнга историки не упоминают. Чаще всего партизаны использовали 2 кг "кирпичи". Многие авторы утверждают, что масса изготовленного Кляйнюнгом взрывного устройства составляла 8-11 кг. В книге Селеменева (с.116) утверждается, что ВУ было массой около 11 кг. Изготовленное ВУ, тщательно обмотанное бинтом, Кляйнюнг положил в свой черный портфель. Пришедшие подпольщицы у Простака провели всю ночь. О.Вербицкая в беседе (2012) с О.Усачевым отмечала, что еще при изготовлении Кляйнюнгом взрывного устройства она обратила внимание на то, что в ее присутствии не было инструктажа по обращению с этим ВУ. Ей было непонятно, как Н.Моисеева будет запускать взрыватель в этом плотно забинтованном свертке. Здесь можно отметить, что Кляйнюнг мог  сам (еще в четверг 28.10.1943 или в пятницу) установить и затем предварительно запустить нужный взрыватель замедленного действия. А.Плавинский в своей статье, написанной по хранящимся в НАРБ материалам (преимущественно послевоенным воспоминаниям подпольщиков) весьма толстого дела "Спецгруппа Юрий" (А.Плавинский, Я.Плавинская. Ушедшие в бессмертие // Белорусская военная газета.  2010, 29 июля, с.7) отмечал, что мины и взрывчатка по соображениям конспирации  вначале хранились в доме у отца Лиды Драгун - Данилы Пастревича, затем у Федора Простака и в  домике Даниила Скарины. Перед операцией все это  снова перенесли в дом Простака. Далее Плавинский расплывчато упоминает, что "...здесь в 20-х числах октября 1943 года ночью советские разведчики обучили Надежду Моисееву и Елену Чижевскую сборке взрывного устройства. Был окончательно выработан план доставки и закладки его в дом  ...". В этом утверждении Плавинского не поясняется, зачем в доме Простака сборке ВУ обучали Елену Чижевскую, которой поручалось совершенно другое задание - заложить по месту ее работы (гараж генкомиссариата в Минске)  2 магнитных мины, не требующих сборки. Нет соответствующих пояснений и в  книге Селеменева (с. 116), где упоминается, что Кляйнюнг обучал приводить в действие взрывное устройство Марию Чижевскую, Елену Чижевскую и Надежду Моисееву. Хохлов же в своих мемуарах недостоверно утверждал, что это он сам изготовил взрывное устройство (т.е. не Кляйнюнг) , затем обучал подпольщиц и сам доставил взрывное устройство в Лошицу. 

Доставка ВУ в Лошицу. В доме Простака для Ольги Вербицкой и К.Кляйнюнга заранее было приготовлено 2 одинаковых черных портфеля.  Ряд авторов утверждает, что в портфеле для Ольги Ивановны лежали яблоки. Сама Вербицкая об этом (2012) уже точно не помнит и допускает, что в этом портфеле могло лежать лишь небольшое количество яблок, т.к. он был легким. Утром (в четверг 28.10.1943), когда закончился комендантский час, Е.Чижевская и Н.Моисеева ушли к себе на работу пешком, а  Кляйнюнг и Вербицкая из дома Ф.Простака выехали на велосипедах в сторону Лошицы. Каким образом у Простака заранее оказался велосипед О.Вербицкой, сама Ольга Ивановна также уже не помнит. У Вербицкой был довоенный красивый дамский польский велосипед. В довоенное и послевоенное время любой велосипед являлся редкой роскошью. Старшая сестра Ольги перед войной была замужем за офицером милиции в Пружанах. В 1940 Вербицкая  окончила 10 классов белорусской школы в Минске и получила в подарок от своей сестры этот шикарный велосипед. После бессонной ночи, занятой изготовлением взрывного устройства, утром (четверг, 28.10.1943) Кляйнюнг в форме сотрудника GFP вез на велосипеде в Лошицу в своем портфеле взрывное устройство. Рядом с ним на своем велосипеде с таким же черным портфелем его сопровождала Вербицкая. Миновав немецкий гарнизон, они остановились у ельника на Игуменском тракте (ныне ул. Маяковского) возле нынешнего Камвольного комбината, где обменялись портфелями и расстались. Кляйнюнг вернулся в дом Ф.Простака, а Вербицкая поехала к себе домой в Лошицу. Взрывное устройство в портфеле лежало в ее доме всю ночь. На следующий день (пятницу  29.10.1943 ) около 10-11 часов утра Вербицкая малолюдными тропинками на своем велосипеде отвезла взрывное устройство на территорию усадьбы. Охраны возле особняка и в особняке не было видно. Там, за усадебным домом, ее встретила Н.Моисеева и они вместе (29.10.1943) спрятали портфель со взрывным устройством в большой деревянный ящик для временного хранения собранной опавшей листвы. Затем Н.Моисеева сказала Ольге, что все обитатели дома уже ушли на работу и пригласила О.Вербицкую в пустой служебный кабинет, где стоял радиоприемник, чтобы послушать последние известия из Москвы. Ольга решила лишний раз не рисковать, отказалась и ушла к себе домой. Следует отметить, что Н.Моисеева сама забрала этот портфель с  взрывным устройством из мусорного ящика и сама принесла его в усадебный дом. Ход дальнейших событий разные авторы по причине гибели непосредственных исполнителей излагают весьма скупо и противоречиво.

Установка ВУ в усадебном доме. Кто, как и где в доме устанавливал взрывное устройство документальные свидетельства (по причине гибели исполнителей) отсутствуют. В статье А.Плавинского неточно утверждается, что Надежда Моисеева и Мария и Елена Чижевская перенесли все (т.е. один портфель с ВУ) в дом "Фройтага" (зд. фамилию временного владельца усадебного дома исказила, невзирая на аргументированные возражения Плавинского, редакция "Белорусской военной газеты") и заложили в среднюю печь центральной комнаты. Опасный груз (по мнению Плавинского) весил не менее восьми килограммов и состоял из тола, нескольких гранат, кусков металла и магнитной мины. Относительно этого утверждения Плавинского следует заметить, что Е.Чижевская в пятницу 29.10.1943 была на работе в гараже (Минск) генкомиссариата, а не в особняке Фрайтага, т.е. не переносила и не закладывала ВУ в Лошице. Т.е. в этот день она должна была заложить 2 магнитных мины по месту своей работы в гараже генкомиссариата. Их взрыв планировался на время проведения совещания в Лошице. Е.Чижевская утверждала Вербицкой, что у нее в (гараже) есть свой человек (водитель), который после установки мин в гараже вывезет ее из Минска. Т.о. участие М.Чижевской в закладке ВУ в усадебном доме не подтверждается.

Истопница Зина. Вербицкая (янв. 2012) утверждала, что первоначально кочегаром в усадебном доме работал среднего возраста житель совхоза (Лошица-2). Когда подпольщики стали приставать к нему с просьбой устроить взрыв в усадебном доме, то ему эта затея показалась весьма опасной. О уволился и ушел в партизаны. Вместо него в качестве  истопницы взяли Зину, которая  до войны работала в совхозной библиотеке и проживала в совхозном поселке (Лошица-2) вместе со своим сыном.

Версия: Вербицкая полагает, что Н.Моисеева могла (пятница, 29.10.1943) временно (до подходящего момента в субботу 30.10.1943) спрятать портфель с взрывным устройством в подвальном помещении, где хранились дрова и брикеты торфа. В конце октября уже было достаточно холодно и дом часто обогревали печками. Истопница Зина зашла в подвал за топливом и случайно обнаружила там портфель с неизвестным забинтованным предметом, о котором сообщила немцам. Существует и другое утверждение, что молодая Зина была беженкой из Смоленска, прибыла в Лошицу со своим мужем и в качестве истопницы  была нанята незадолго до операции. Подпольщики не успели ее привлечь на свою сторону. Перед совещанием новая истопница заглянула во все печи, обнаружила в одной из них неизвестный предмет и сообщила об этом немцам. После войны истопница отделалась  небольшим испугом и вернулась к себе домой в Смоленск.

Бегство О.Вербицкой. Самым слабым местом в организации запланированных операций у Кляйнюнга было бегство подпольщиков после  выполнения ими своих задач. Вербицкая (янв. 2012) вспоминала, что Кляйнюнг перед передачей ей портфеля с ВУ не уточнил подробности  ее бегства и она после выполнения своей части операции в напряженном неведении ждала дальнейшего развития событий. Мария Копанец за день до ареста Чижевских и Моисеевой заехала на телеге к Моисеевым и Чижевским за вещами и одеждой, необходимыми им после бегства в партизанскую зону. Бедно живущая семья Моисеевых смогла дать М.Копанец  только одну подушку. Более богатая Елена Чижевская дала 2 своих  новых платья, красивые (тогда дорогие) белые фетровые сапожки и куртку бабушки, которые М.Копанец сама долго носила после гибели Елены и только потом вернула их родственникам Чижевских, которые одно сохранившееся в более лучшем виде платье Елены впоследствии передали на хранение минскому музею истории ВОВ. В последнюю очередь Копанец на телеге заехала в Лошицу к Вербицким, чтобы сразу вывезти их в партизанскую зону. Вербицкие со своим имуществом бежали туда на своей телеге в сопровождении Копанец. Прибыли они в деревню  Клинок Червеньского р-на Минской области, где располагался партизанский отряд  "Имени газеты Правда". Спустя небольшое время начальник разведки этого отряда  (местный житель соседней деревни) Таболин ("Лесной") сообщил Вербицкой, что недавно в их отряд пришла связная в сопровождении немца с аккордеоном. Когда вскрыли аккордеон немца, то внутри обнаружили спрятанные предметы. Связную и немца поспешно расстреляли. Перед расстрелом связная кричала, что это она выдала участников провалившейся операции в Лошице, но это не остановило растрельную команду партизан.

Арест подпольщиц. Первой арестовали Е.Чижевскую, которую на допросах очень сильно били. Причину ее провала историки не указывают. Вербицкая со слов своей знакомой Стаси Довнар (янв. 2012) упоминала, что арестованную и избитую Елену привезли на машине к общежитию (ул. Студенческая), где проживали родители и сестра Нади Моисеевой. У Нади был выходной день и немцы ее арестовали дома. Родителей и сестру Нади (Клаву) немцы не трогали. Затем арестовали Марию Чижевскую. Весьма тихая и наивная как большой ребенок Надя очень сильно дружила с Еленой и Марией Чижевской. По малолюдным аллеям лошицкого парка они гуляли всегда втроем и вполголоса обсуждали возможные варианты убийства Готтберга. Т.к. отец Нади не знал причину ареста своей дочери, то для ее выяснения пошел домой к Марии Чижевской. В доме Чижевских (на Лодочной улице) немцы бабушку Елены не арестовывали, а устроили засаду. Там отца Нади Моисеевой арестовали и затем после допросов отправили в концлагерь в Германии, откуда он вернулся после войны. Отсутствие Елены Чижевской обеспокоило связную Зою. На следующий день после ареста Елены она поехала на телеге на Лодочную улицу, зашла в ее дом, где ее арестовали. Выручила Зою стойкость ранее арестованных подпольщиц (Чижевских и Моисеевой), которые на очной ставке ее не опознали и находчивость самой Зои, которая заявила, что в окне дома Чижевских она случайно увидела объявление о продаже часов и для их покупки зашла в этот дом. После чего Зою отпустили. Во время содержания под арестом Зоя обратила внимание на то, что Елена Чижевская была избита намного сильнее, чем остальные подпольщицы.

После провала операции и ареста Марии Павловны Чижевской, её дочери Елены ("Лили") Антоновны Чижевской, Надежды Петровны Моисеевой Кляйнюнгу удалось воспользоваться своими документами сотрудника GFP и вывезти в безопасную партизанскую зону Лидию Драгун-Пастревич (1917-1982) с сыном и родителями, проживавшими в Минске (ул. Надеждинская, 14-а).

   
Дом Л.Д. Драгун-Пастревич

Лида работала в "заявочном" бюро (регистрации жителей города) горуправы, где для подпольщиков доставала паспорта и прописывала их. У Лиды (и ее родителей) Кляйнюнг и Хохлов жили в 3-х комнатном доме около 2 недель. Она была их главным связным и знала о них практически все. У себя в доме Лида хранила взрывчатку, мины, боеприпасы, деньги. Второй раз Кляйнюнгу пришлось спасать Лиду уже от минских чекистов, которые в поисках предателей арестовали ее в ноябре 1944 (НАРБ, 4683-3-14, л. 56-57;  БГМИВОВ, ф. 43244, 8328, 8066; НАРБ, ф. 4386, д. 375). Благодаря заступничеству Кляйнюнга 6.10.1945 дело (Лидии Драгун) было закрыто за отсутствием доказательств. В 1957 г. дело пересмотрели и закрыли за отсутствием состава преступления.

Казнь лошицких подпольщиц. Ранним морозным утром 25.12.1943 всех жителей Лошицы погнали к колодцу Петрикевича (напротив дома братьев Вороновых), возле которого на горизонтальной перекладине телеграфного столба уже болталось 3 петли. Всех трёх подпольщиц, бывших членами спецгруппы НКГБ "Юрия" Куцина, повесили на глазах согнанных жителей деревни. После освобождения Минска в июле 1944 г. местные жители составили акт с описанием казни подпольщиц. Наиболее подробно об этой казни упоминается  в статье Плавинского (А.Плавинский, Я.Плавинская. Ушедшие в бессмертие // Белорусская военная газета. 2010, 29 июля, с.7). Посмертно М.Чижевская была награждена орденом Отечественной войны 1-й степени. Е.Чижевскую и Н.Моисееву посмертно наградили орденом Отечественной войны 2-й степени. В 1985 г. ул. Кузнечную переименовали в переулок Чижевских, ул. Парковую - в проспект Чижевских, Лошицкую улицу - в ул. Чижевских (продолжение ул. Маяковского).  

Такса "Вальдик". Жительница Лошицы Ольга Тихомирова упоминала (2008), что под телом повешенной Марии Чижевской на сильном морозе долго сидела коричневого ("шоколадного") цвета такса "Вальдик",  пока она не забрала собачку к себе домой, где она и прожила всю свою оставшуюся короткую собачью жизнь. Ольга Вербицкая (2012) утверждала, что в усадебном доме в комнате (у впоследствии повешенных) подпольщиц она  никогда не видела таксы. На сайте Ирвинга (http://www.fpp.co.uk/Himmler/images/Minsk/images/ 34.jpg)  на крыльце усадебного дома изображены  неизвестные  женщины с таксой.
                   
Фото 9_5. Такса Вальдик до убийства Кубе. Сайт Ирвинга

По прическам, одежде и украшениям женщин  (см. еще http://www.fpp.co.uk/Himmler/images/Minsk/images/ 43.jpg) можно заключить, что это не местные жительницы, а немки, которые могли сидеть на крыльце с таксой Аниты Кубе. В Минске в 1943 работало около 1,5 тысячи немок. Этими женщинами  могли быть и артистки берлинского театра, прибывшие в Минск и Лошицу по приглашению Кубе. Е.Мазаник в своих мемуарах упоминала о таксе у Аниты Кубе. Противоречия исчезают, если предположить, что эта такса принадлежала Аните Кубе. В усадебном доме такса могла привыкнуть к человеку, ее кормящему. После убийства Кубе беременую Аниту в шоковом состоянии с детьми сразу же отправили в Прагу. Такса могла остаться в Лошице. Ее по-прежнему могла кормить Мария Чижевская и собачка  могла ее считать очередной хозяйкой.

Вывоз тел повешенных подпольщиц. Через несколько дней после казни в Лошицу к месту казни подъехал крытый военный грузовик, выпрыгнувшие из него гражданские лица обрезали веревки над повешенными, погрузили их тела в грузовик и убыли в неизвестном направлении. Полагают, что это было сделано с помощью Кляйнюнга, который  на дороге остановил проходящую машину, предъявил свои документы и потребовал выполнять его указания. Вывезенные тела казненных подпольщиц похоронили на деревенском кладбище в партизанской зоне. Кляйнюнг всю свою жизнь сожалел, что ему не удалось предотвратить  гибель казненных в Лошице подпольщиц.

Кляйнюнг в операции "Березина". Спустя год (летом 1944) Кляйнюнга снова направили в уже освобожденный Минск для участия в операции "Березина",которую у нас называют одной из самых эффективных радиоигр ВМВ, т.к. она до конца войны дезинформировала немцев. К сожалению, многие авторы "забывают" упомянуть об участии в этой операции  К.Кляйнюнга. Наиболее подробно эта операция описана в статьях Михайлова и Сенюкова (Михайлов В. Операция "Березино" // Советская Белоруссия. 2005, 18 июня; Сенюков Г. Гейне против Абвера// 7 дней. 2006, 13 апреля,  20 апреля, 27 апреля. № 15 - 17).

Кляйнюнг в Германии. В 1945 Клянюнг закончил партшколу в Москве. В 1946 (спустя 13 лет) Кляйнюнг со своей женой-рижанкой Юлей вернулся в Германию, где вместе с Эрихом Мильке, Маркусом Вольфом участвововал в создании полиции и пограничных войск ГДР. 8.02.1950 в ГДР было создано Министерство ГБ (Ministerium fur Staatssicherheit, MfS). которое в народе прозвали "штази". Кляйнюнг к этому времени закончил советскую военную академию. По рекомендации советской стороны полковника Кляйнюнга вначале  направили на работу в министерство ГБ в Берлине. В 1951 Кляйнюнга направили руководить советско-германским объединением "Висмут", осуществлявшем в Тюрингии добычу стратегически важного урана для атомных и водородных бомб. Жители Тюрингии до сих пор недовольны последствием этих работ - радиоактивным загрязнением местности. О последствиях воздействия радиации на человека тогда мало знали, но люди там долго не работали даже при соблюдении определенных мер безопасности. Урановую руду в Германии  грузили навалом (как щебенку) и затем на речных баржах Днепро-Бугской системы доставляли в Брест. Здесь на специально отведенной площадке руду перегружали в железнодорожные вагоны и доставляли к месту переработки. Загрязнение (канала и площадки для перевалки в Бресте) радиоактивными материалами в то время мало кого волновало, но местные жители и сегодня не забывают о нем. В ГДР 1.06.1955 было создано 1-е Главное управление (военная контрразведка) ГБ, руководить которым назначили Кляйнюнга. Он пробыл в этой должности до 1981, с которой ушел в отставку в звании генерал-лейтенанта ГБ ГДР.

Пенсионер Кляйнюнг. Кляйнюнг очень любил петь и знал много немецких, русских, испанских песень. Часто посещал берлинский полк ГБ "Феликс Дзержинский". Был членом Общества германо-советской дружбы. Развал СССР сильно потряс Клянюнга, затем к этому добавилось мирное прекращение существования ГДР. Потом его лишили почетной персональной пенсии и обвинили в судебном порядке в убийстве Михаеля Гартеншлегера (Michael Gartenschlager). Кляйнюнг до конца жизни оставался верным идеям марксизма-ленинизма и до последнего дня своей жизни на лужайке перед своим домом (Berlin-Karlshorst, Waldowallee) поднимал флаг уже не существующей ГДР          (http://www.vokrugsveta.ru/publishing/vs/archives/?item id=1081;  Вокруг света.  1996, №2). Урну с прахом Кляйнюнга торжественно захоронили 6.03.2003 на берлинском центральном кладбище Berlin-Friedrichsfelde.

Сотрудники спецслужб и полиции ГДР после объединения Германии.
 Можно отметить, что сотрудники ГБ ГДР раньше всех своих жителей узнали или догадались о предстоящем развале ГДР и быстрее всех "перестроились". В смутное время объединения Германии они по дешевке скупили большое количество недвижимости в центре Берлина. Теперь этот квартал берлинцы презрительно называют "штази-сити". Интересно, что  немецкие полицейские во время возникшей безработицы пострадали меньше всех. Изменить место работы переходом  в другие отделы полиции предлагали только замполитам. Не все "работники идейного слова" смогли переквалифицироваться, хотя в дорожной полиции было много высокооплачиваемых вакансий. Часто возникает вопрос, что было бы с полицейскими и сотрудниками спецслужб ФРГ, если бы объединенная Германия пошла по пути социализма.

Лошица после освобождения. После освобождения Минска в Лошице расположился П.Пономаренко со своим штабом партизанского движения. Партизаны здесь сдавали оружие, писали отчеты. Одним выдавали справки о пребывании в партизанском отряде, гражданскую одежду и ценные подарки со складов гуманитарной помощи союзников, других сотрудники ГБ арестовывали и отправляли в лагеря.

Лошицкие подпольщицы после войны. Карл Кляйнюнг по мере возможности с 1945 защищал работавших с ним подпольщиков, всячески поддерживал их. В книге Селеменева (с.112, 113 и НАРБ, 4683-3-14, л. 56-57)  упоминается, что НКГБ БССР в 1944 г. в ходе волны послевоенных репрессий в освобожденном Минске необосновано арестовал (в поисках предателей)  О.Промашкову, Ф.Простака и Л.Драгун-Пастревич. В качестве главного аргумента обвинения следователи ГБ приводили им факт избежания ареста немцами. В книге Селеменева приводится текст заявления Кляйнюнга, который в 1945 г. заступился за свою лошицкую подпольщицу Лиду Драгун-Пастревич, арестованную в ноябре 1944 г. Этих арестованных после заступничества Кляйнюнга отпустили лишь в 1945 г. за отсутствием состава преступления. Старожилы Лошицы (со слов О.Промашковой) утверждают, что Ф. Простак после этих допросов прожил лишь около 2 лет и погиб от несчастного случая. Он пытался (1947) в сарае застрелить кабана, но вылетевшая из тела кабана пуля срикошетила от стены сарая и убила его. А.Плавинский в своей обстоятельной статье (А.Плавинский, Я.Плавинская. Ушедшие в бессмертие // Белорусская военная газета. 2010, 29 июля, с.7)
упоминает о награждении в 1944 г.  части  подпольщиков орденами и медалями и о том, что остальную группу подпольщиков, действовавших в Минске по заданию отряда НКГБ СССР "Юрий" (под командованием Эммануила Соломоновича Куцина), Минский горком КП Беларуси признал участниками ВОВ только секретным протоколом в январе 1983 г. К этому можно добавить, что этому решению минского горкома предшествовала статья о лошицких подпольщиках в тогда весьма авторитетном московском  журнале "Огонек", где (Г. Шумклин. Со специальным заданием. Огонек. 1980, №8, февраль)  приводилось фото Кляйнюнга и деревянного дома Л.Драгун.
      
К.Клянюнг и дом Л.Драгун. Журнал "Огонек"

 Следует напомнить, что членом этой спецгруппы "Юрий"
 
     
Удостоверение участника ВОВ Ольги Вербицкой

 с августа 1943 была и связная Ольга Ивановна Вербицкая (Беляева), которая в то время вместе со своими родителями проживала в Лошице. Вербицкая (1922 г.р.) познакомила руководство спецгруппы "Юрий" с М.Чижевской, Е.Чижевской, работающими в усадебном доме (Белой даче). Вместе с Кляйнюнгом она доставила в Лошицу взрывное устройство для покушения на Готтберга. После освобождения Минска Вербицкая встретилась с Куциным, временно перебравшимся со своей спецгруппой из леса в Минск (район возле Комсомольского озера, недалеко от кольца трамвайной линии у входа на старинное Сторожевское кладбище). Здесь Куцин выдал Вербицкой справку, подтверждающую ее подпольную деятельность и факт ее вывоза в партизанскую зону по его приказу.  По неизвестным причинам о Вербицкой ходила плохая молва (ее называли предателем, немецкой "подстилкой"). От ареста после освобождения Минска ее спасла справка Куцина и заступничество Кляйнюнга. Вербицкую не арестовывали и она как подпольщица (вне конкурса) поступила в 1944 на учебу в БГУ на филологический факультет, который закончила в 1949 г. Затем работала в школе преподавателем белорусского языка. 14.03.1985 Ольгу Вербицкую наградили (как и Е.Чижевскую и Н.Моисееву) орденом Отечественной войны 2-й степени.


 Орденская книжка О.Вербицкой

Сейчас она на пенсии, проживает в Минске


Ольга Вербицкая. Минск, декабрь 2011. Фото О.Усачева

и отказывается  беседовать с  историками и журналистами на тему этих покушений. Причину этого она видит в публикации сильно искаженного содержания ее беседы с одним минским журналистом и негативном упоминании о ней. Она сделала небольшое исключение для О.Усачева,  уточнив отдельные детали операции, приведенные в данной публикации и позволила  сделать копии из хранящихся у нее фотографий.

Кляйнюнг в Минске после войны. В 1965 г. Кляйнюнг со своей женой на короткое время прилетел в Минск и остановился в гостинице "Юбилейная". Вначале он разыскал Ольгу Простак,

   
Кляйнюнг с подпольщицами в доме семьи Простак. На снимке: жена Кляйнюнга (Юля), связная Зоя Ходюня, Ольга Промашкова, Карл 
  Кляйнюнг, мать 3 дочерей (_?) Простак и ее дочь Ольга Простак. Минск, 1965.

а через нее и остальных подпольщиц, которые были приглашены на встречу в дом Федора Простака и в ресторан минской гостиницы "Юбилейная", где часть зала была отгорожена и выставлена охрана. На встрече присутствовали высокие должностные лица КГБ, Драгун-Пастревич с мужем-генералом и подпольщицы.

    Фото 9_16. Встреча Кляйнюнга с лошицкими подпольщицами в гостинице "Юбилейная". 1965

 Кляйнюнг вначале танцевал со своей женой, а затем и со всеми пришедшими на встречу подпольщицами. Спустя почти 20 лет (перед распадом ГДР) Кляйнюнг во второй раз (1986 г.) прилетел в Минск с женой Юлей и дочерью (историком) Ингой. Этим же самолетом прилетела и сопровождающая его съемочной группа телевидения ГДР. Разместили их по-прежнему в гостинице "Юбилейная". На встречу снова были приглашены подпольщицы. В первый день был банкет  в ресторане.


Кляйнюнг и подпольщицы на банкете в Минске.  Гостиница "Юбилейная", 1986

 На следующий день Кляйнюнг посетил сохранившийся дом, в котором его приютила семья подпольщиков Драгун.  Затем посетил возле Минска поселок Волму - родные места Марии Копанец, которая была основным участником  всех его операций. В последний 3-й день Кляйнюнг посетил минский музей истории ВОВ, где ему показали фотографии его коллег по гражданской войне в Испании (Ваупшасова, Орловского, Старинова), фотографии повешенных в Лошице подпольщиц. Затем Кляйнюнг с семьей съездил в Лошицу, где к памятнику погибшим воинам ВОВ возложил цветы. К сожалению, в Лошице нет даже памятного знака погибшим подпольщикам.

Фото Кляйнюнга в мундире с орденами. Во время встречи с подпольщицами Кляйнюнг подарил им свою весьма редкую фотографию в мундире с дарственной надписью на немецком языке. Такая фотография есть и О.Вербицкой. На этих встречах (с Кляйнюнгом) подпольщицы не видели Е.Мазаник (возможно, она болела), но Елена всю свою жизнь хранила точно такую же фотографию  Кляйнюнга с его дарственной надписью на немецком языке. Надпись Кляйнюнга на фотографии для Елены отличалась лишь наличием даты и (сделанного впоследствии) перевода текста надписи на русский язык.

Фото Кляйнюнга в мундире


Дарственная надпись Кляйнюнга для Е.Мазаник

Награды ГДР для лошицких подпольщиков. По инициативе Кляйнюнга правительство ГДР наградило в 1986 г. Ольгу Промашкову (Прохорчик), Марию Копанец (Голубеву), Ольгу Вербицкую (Беляеву), Лидию Драгун (Пастревич), Федора Простака, Ларису Простак (Шахатуни), Ольгу Простак (Мицкевич) медалью "Борец с фашизмом". Об этом их уведомило правительственными телеграммами посольство ГДР в Москве с просьбой прибыть  в посольство ГДР (Москва) для получения наград. Все расходы по этой поездке в Москву посольство взяло на себя. 28 июня 1986 г. Секретарь Госсовета ГДР Отто Готче вручил награды этой группе  подпольщиков. Москвичи не остались в стороне



Подпольщицы в Москве

 и начальник московского метро для подпольщиц и сопровождающих их московских журналистов организовал экскурсию по метро, где на работающем оборудовании ознакомил их с организацией движения в московском метрополитене.

Послевоенная Лошица. До последнего времени Лошицкий усадебно-парковый ансамбль (общей площадью около 100 га) находился в запущенном состоянии. Лишь в 2002 г. была разработана концепция его возрождения (http://www.expressnews.by/4011.html)

Большой ущерб Лошицкому парку нанес в августе 2010 ураган, который сломал или вывернул с корнем более сотни деревьев. Среди пострадавших деревьев были и вековые. Пострадал даже "обручальный" дуб, которому было больше 200 лет. О послевоенной жизни Лошицы (с 1985 окраина Минска) и ее будущем можно узнать в статье Ю.Любарской (Юлия Любарская. Под сенью столетий // Минский курьер. 2008, 25 июля), где приведено интервью с научным руководителем усадебно-паркового комплекса "Лошицкий парк" о проводимых проектных и исследовательских работах минского института "Минскпроект".  Уже несколько лет в Лошице проводится большая реставрационная работа. Приведена в порядок территория возле родника.

Историк-археолог Сергей Тарасов утверждает(Светлана Шидловская. По старому Минску // Вечерний Минск. 2011, 8 сентября), что во время войн киевских князей Изяслава, Святослава, Всеволода с Полоцким княжеством был разрушен Минск на Менке и затем (1067 г.) было большое сражение на Немиге (крепость на территории нынешнего Минска), куда впоследствии переселились жители Минска. Существует легенда, что в те времена большая битва была и возле Лошицы. Руководивший сражением князь был тяжело ранен. Верный конь вынес хозяина с поле боя и доставил его к целебному роднику в Лошице, где к князю вернулось сознание, и он водой из родника промыл свои раны, которые вскоре зажили.

Опубликованные планы восстановления усадебно-паркового комплеса создают впечатление, что приоритет получило не восстановление старых зданий (часовни, дома мельника, мельницы, винокуренного завода, беседки), а создание дающего прибыль новодела. На высоком берегу Свислочи в старину стояла беседка из белого камня. Сегодня от нее остался только холм. О ее восстановлении никто не упоминает. Пока проложены новые пешеходные дорожки, установлено дополнительное наружное освещение, по старым чертежам был построен деревянный мостик к острову любви. Планируется в усадебном доме создать музей усадебного быта (не истории Лошицы), законсервировать руины часовни и мельницы, обновить старый парк, сохранить и обновить плодовый сад, в новом (1950 г) парке (адапционной зоне) построить комплекс образовательных, гостиничных и торговых помещений. Будет построен пункт проката трехколесных ретровелосипедов, сувенирные лавки, фотопавильон для костюмированных съемок, конференц-зал, ресторан, фонтан, детский игровой городок с башнями, мостиками, игровыми устройствами, 2 теннисные и 2 воллейбольные площадки, футбольное поле, открытый амфитеатр. Планируется построить корчму, православную церковь (хотя в Лошице никогда не было ни католического костела, ни православной церкви, а ближайшая православная часовня находилась лишь на деревенском кладбище в Корзюках), каретный двор и т.д. Т.о. со временем Лошицкий усадебно-парковый комплекс будет превращен в крупную туристическую зону с минимумом восстановленных старых объектов и максимумом объектов развлечений, приносящих доход. К сожалению, местными властями забыт рядом расположенный Черный яр, где до войны расстреливали жителей Минска и других городов Беларуси.
Вы можете оказать финансовую поддержку сайту разместив Вашу рекламу на его страницах. 

  

 Индивидуальный предприниматель Воложинский В.Г., свидетельство о государственной регистрации выдано 4.07.2012 г. Минским горисполкомом. УНП 191785219.

  vladimir_volozhinsky
 
© Воложинский В.Г., 2003 - 2014 гг. Все права защищены. Любое воспроизведение фотографий данного проекта без согласования с автором проекта  будет преследоваться по закону.
© Дизайн и программирование - Креатив-Лаборатория 82
главная страница добавить в избранное карта сайта электронная почта
бел | рус | de | en | swe | pl