минск
Минск старый и новый
минск: старый и новый
 

Лодочная

О прошлом улицы посчастливилось узнать от Татьяны Чижик (Лагунович) и Людмилы Былино, приславшим рассказ, составленный из воспоминаний матери Чижик - Лагунович (Ушацкой) Ларисы и Угорич (Околович) Янины Францевны, старожилов улицы. Фотографии – из семейного альбома Людмилы Былино, внучки Франца Околовича.

Кусочек прежнего Минска,
Скамейка старая и сирени куст,
За фасадами новыми
Город пронзительно пуст...
Все перекроено заново,
От прошлого в памяти след.
Мы идем с тобой, взявшись за руки,
По городу, которого нет.

У каждого человека есть свои сокровенные островки памяти. Чаще всего – это места, связанные с детством. Деревня, где проводил каникулы, улица, двор. Время меняет не только людей, время меняет и облик города. Сносятся дома, перекраиваются улицы, меняются даже русла рек... И только в нашей памяти остаются эти нетронутые островки. Мы хотим рассказать об улице своего детства, об улице, КОТОРОЙ БОЛЬШЕ НЕТ.

Была такая улица - ЛОДОЧНАЯ (по переписи 1889 г. – Ляховская Слобода, до 1919 года – Ляховская Слободка, 1919 – 1934 г.г. – Белорусская Слободка, с 1934 г. и до начала 2000 г. – Лодочная).

Когда-то здесь была южная окраина города, топь и болота, деревня Ляховская Лука. Однако, уже на плане Минска 1793 г. Ляховская Слободка значится. Откуда пошло ее название неизвестно. Есть версия, что оно связано с тем, что враги при подступах к городу гибли в непролазных болотах, издалека были слышны их стоны (ляхи). Однако толкования слова «ляхи», как «стоны» найти не удалось. Куда более вероятным кажется название происхождение местности от того, что здесь издавна селись поляки – по белоруски «ляхи».

Старожилы Ляховки еще помнят рассказы своих родителей о том, как под покровом темноты на эту Богом забытую окраину по ночам пробирались люди разных сословий. Что же влекло их сюда?

Здесь, на окраине губернского Минска, недалеко от того места, где сегодня стоит ресторан «Старое русло», в чаще, посреди болота, на топком берегу Свислочи издавна существовало языческое капище. В центре огороженной с трех сторон прямоугольной площадки на берегу Свислочи находились главные объекты поклонения - гранитный валун Дед и гигантский, в пять обхватов, дуб Волат, чьи желуди считались целебными. Здесь жил и Старец, слывший в народе знахарем и чародеем. О нем шла слава, что он может заговаривать болезни, привораживать, предсказывать будущее, продлевать жизнь и даже навлекать смерть. Рядом горела Жыжа (жертвенный огонь, на котором сжигали внутренности животных, принесенных знахарю) и бил целебный источник.

В 1850-х гг. здесь, в деревянном доме при капище-молельне, жил знахарь-волшебник Севастей - высокий толстый мужчина с большой чёрной бородой и длинными волосами. Этот дом построил ещё отец Севастея, который тоже был жрецом при камне. Если верить преданиям, этот дом и был первым домом на Лодочной улице.

При строительстве Минского железнодорожного вокзала, в самом начале 1870-х гг., когда городские власти начали облагораживать близлежащие территории, начала застраиваться и улица, сюда стали чаще наведываться жандармы. Был случай, когда они затушили огонь и разбросали кострище, а прихожанам запретили сжигать на жертвенном огне мясо овец и коз. Знахарю Севастею тогда с трудом удалось откупиться, дав жандарму большую сумму денег и бочку мёду.

В 1880 г., перед празднованием 900-летия крещения Руси, царские власти попытались прекратить проведение языческих обрядов. Церковные власти постановили окрестить молельный камень и впредь проводить на этом месте христианские богослужения. По их приказу был потушен «священный» огонь и спилен вековой дуб. Возле камня был установлен крест и ящик. В ящике хранились кадило, крест, Евангелие и миска, куда клали деньги. При этом месте стал служить отец Яфимий, к которому продолжали приходить по привычке и те, кто раньше поклонялся камню. Позже выяснилось, что отец Яфимий обманом выдавал себя за другого, а на самом деле это был конокрад Яхим Скардович, бежавший из тюрьмы. Позже, уже при советской власти, он бежал неизвестно куда.

Другие священники и дьяки не хотели служить на этом месте. Они утверждали, что оно «поганое», что здесь, при камне, живет ведьма и собираются черти. Полностью капище было разрушено в 1905 году, на прежнем месте остался только камень. Старый Севастей умер примерно в начале 1904 г. в возрасте более ста лет. На общем погосте его хоронить не разрешили, для таких как он, не признающих христианство, самоубийц и прочих, существовало специальное небольшое кладбище.  Оно располагалось примерно там, где теперь находится винно-водочный завод «Кристалл»,  по улице Октябрьской.

В конце 1920-х гг. в молельне при камне хозяйничал сын Севастея, Севастей - младший. Над Свислочью нависал сложенный из бревен помост, но жертвенного огня при камне уже больше не раскладывали. Сам камень был увешан полотенцами и полотнищами ткани, на него еще иногда лили вино, мед, молоко.
Севастей-младший был репрессирован в 1927-м году, а дом его по одной из версий, перешёл в руки еврея, который затем переделал его под торговую лавку.

По воспоминаниям же старожилов улицы Лодочной Г.И. Козловской и Я.Ф. Угорич в 1930 – 1940-х гг. валун находился под водой, и лишь когда вода спадала, его вершина слегка показывалась над поверхностью. Когда катались на лодках, боялись на него напороться. Конечно, с тех пор утекло много воды. Два раза в этом месте изменяли русло реки, строительство плотины в парке Горького и открытие Комсомольского озера привели к тому, что уровень воды в реке понизился, и камень стал выступать над водой, а в 1960-х и вовсе оказался на берегу.

В начале 1980-х годов камень перевезли в музей валунов, расположенный на окраине Минска, в Уручье, где он находится и по сегодняшний день. Камень этот лежит обособленно от других, и даже сегодня возле него  можно увидеть конфеты и другие «приношения». И вполне возможно, что те конфеты, которые мы, будучи детьми, частенько находили возле огромного камня (а камень лежал прямо за забором дома № 2, где я жила), были вовсе не закуской, оставленной болельщиками после очередного футбольного матча, а вполне реальными языческими «приношениями».

Белорусскими учеными из Института истории Академии наук выдвигалась идея восстановления языческого капища на прежнем месте. Они мотивировали это тем, что оно могло бы привлечь  туристов.

     Об истории «Деда» рассказано в книге Регины Гамзович (Макавеевой) «О чем молчат камни», жившей на Лодочной улице в доме № 8.

*****

До войны Лодочная изгибалась вдоль речки, летом утопая в зелени, а весной и осенью заставляя прохожих пробираться вдоль домов, обходя колеи, заполненные водой.



Вид на ул. Лодочную со стороны ул. Первомайской.
© Фото из семейного архива Людмилы Былино.



Вид с крыши сарая (может быть даже нашего) на ул. Лодочную.
© Фото из семейного архива Людмилы Былино.


© Паводок на Свислочи. Фото из семейного архива Людмилы Былино.

Улица жила своей собственной, в определенной степени обособленной, жизнью. Не было праздношатающихся, прогуливающихся и просто «стоящих у ворот». Не было скамеек возле домов, как принято в деревнях. Что интересно, практически не было и огородов, зато у каждого был сад. По вечерам собирались в домах или во дворах, купались в тогда еще чистой Свислочи (и даже полоскали белье), катались на лодках, зимой устраивали снежные баталии. В почете были местные музыканты – баянисты и гитаристы. Во многих домах можно было видеть висящую на стене гитару, любовно украшенную бантом.

Почти в каждом доме жило несколько семей. И до войны, и особенно после войны, когда жилья не хватало, людей селили «на постой». Люди жили вместе, а потом разъезжались, оставаясь не просто близкими друзьями, а почти родственниками. Сейчас в такое трудно поверить.

© Беседка во дворе дома № 4 по ул. Лодочной. Фото из семейного архива Людмилы Былино.

В 1920-х годах в начале улицы долгое время находился в запустении один из домов (№ 5). Раньше там была еврейская пекарня. Франц Околович, живший в доме № 4 и владевший несколькими участками земли вдоль улицы, привел дом в порядок, отремонтировал и превратил его в лодочную станцию.



© Дворик дома № 4. Фото из семейного архива Людмилы Былино.

Очевидно, отсюда и последнее название улицы – Лодочная. Именно во дворе этого дома чаще всего собиралась по вечерам молодежь, играли в карты, в шахматы(!), гоняли мяч во дворе, прыгали через натянутую веревку.

 

Во дворе дома № 4. Мой отец - Былино Эдуард Иванович, Толик и Леня Угоричи готовятся смолить лодку - разогревают на костре ведро со смолой. 
© Фото из семейного архива Людмилы Былино.

Река Свислочь. Вид с крыши дома № 2 на завод "Кристалл".
© Фото из семейного архива Людмилы Былино.

Катание на лодках по Свислочи было неотъемлемой частью жизни молодежи улицы. Случалось, когда все лодки была заняты или взрослые не разрешали их брать, мальчишки использовали в качестве плавсредства самодельные плоты или даже обычную балею (балея – круглая деревянная емкость, вроде огромного таза, в которой мылись или стирали белье).



Так катались на лодках моего прадеда по Свислочи. В лодке, по-моему, Шелютто И.В.
© Фото из семейного архива Людмилы Былино.

Такие лодки делал мой прадед Околович Франц Иванович.
© Фото из семейного архива Людмилы Былино.

В конце улицы, на месте бывшей Кошарской площади, было футбольное поле – импровизированный стадион с деревянными скамейками. Именно здесь, при значительном стечении народа, летом 1913 года состоялся первый в истории Минска футбольный матч между гимназистами и торгово-промышленными служащими, закончившийся  со счетом 3:0 в пользу гимназистов. Об этом писала газета "Минский листок" от 30 июня 1913 года. Перед началом матча и в перерыве играл духовой оркестр Минского вольного пожарного общества, а после окончания оркестр сыграл  марш в честь победителей и дамы вручили  им букеты цветов.

Позже, в 1925 году, здесь был открыт ипподром имени Буденного. И молодежь, и взрослое население с удовольствием ходили сюда смотреть «лошадиные гонки». Там же устраивались спортивные мероприятия (например, бег с препятствиями) и концерты. Военный оркестр играл так называемые «лошадиные вальсы».

Осенью на ипподроме проходили сельскохозяйственные выставки, сопровождавшиеся выступлениями колхозной самодеятельности – песнями и танцами. Здесь в 1934 году прошли крупные конно-спортивные соревнования: на ипподроме принимали «больших гостей» – Ворошилова и Буденного. Высокие гости находились на  трибуне вместе с генералами и  руководством республики. Стадион охраняли военные. То есть окраинная улица жила в тот период достаточно бурной жизнью.

Весной Свислочь разливалась и затапливала «четные» дома улицы - те, которые стояли вдоль берега. Для всей ребятни это было необыкновенным приключением. Перебирались спать на чердак или к соседям «напротив», мебель и вещи подвешивали к потолку.  Особенно памятно наводнение 1932 года. Улица была затоплена практически вся. Только на пятые сутки вода стала сходить.

24 июня 1941 года Минск бомбили целый день. На Лодочную пройти было невозможно. С одной стороны – за рекой - завод Октябрьской революции, с другой – на улице Красноармейской - завод Кирова. Казалось, что снаряды падали сплошным дождем, взрывая землю, воду в Свислочи. Если возникал пожар, все жители приходили друг другу на помощь, выстраивались цепочкой и, передавая ведра с водой, гасили огонь и зажигательные бомбы, благо, река была рядом.

С улицы на войну ушло 29 человек, из них 8 погибло.
Во время войны улица продолжала жить своей особой жизнью, тихо и незаметно. В одном из домов (№ 6), точнее, даже не в доме, а в пристройке-сарайчике во дворе дома, жила на постое женщина-католичка Юлия Зуева. Каждый день, утром и вечером, в любую погоду, она обходила улицу, звоня в колокольчик, молилась, пела и просила защиты у Бога, чтоб он сберег жителей улицы и их дома. За войну ни один (!) деревянный дом улицы  не пострадал, не сгорел, хотя бомбы падали рядом, на луг возле завода, в речку. Единственный инцидент – однажды ночью мальчишки подложили под одну из груш толовую шашку (так они отомстили хозяину сада, зорко охраняющему от них урожай), и дерево с корнями буквально выкинуло на улицу. Хозяин  потом долго ходил и всем рассказывал, что снаряд попал в грушу.

Однажды, после прихода партизан, всех жителей улицы согнали в один двор. Невероятно, но людей спас какой-то немецкий начальник, стоявший на постое в одном из домов улицы. «Простые люди не виноваты», - сказал он.
Улица Лодочная не зря носила раньше название «слободка»,  люди здесь жили каким-то своеобразным сообществом. А «комендантом», или «управляющим», этого сообщества была Евгения Венедиктовна Серпейко, или Серпейчиха, как ее все звали. Она обладала непререкаемым авторитетом, ее слушались все, даже неуправляемые лодочные пацаны.

© Ул. Лодочная дом № 13 и дом № 2. Фото из семейного архива Людмилы Былино.

 © Фото из семейного архива Людмилы Былино.

До войны в доме № 8, где жили Евгения Венедиктовна и Мария Антоновна Серпейко, квартировала семья врачей. Он - русский, жена – еврейка, работала в 3-й больнице. Отец, профессор медицины, еще до 22 июня уехал в Ленинград, а мать Люба с сыном Толиком остались. Когда в город пришли немцы и всех евреев стали сгонять в гетто, Люба собиралась уйти к партизанам. Ей дали задание собрать медикаменты для партизанского отряда, но уйти она так и не успела. Ее расстреляли прямо во дворе 3-й больницы. А Толик остался у Марии Антоновны. Всю войну мальчика прятали в доме, он был очень похож на мать. Возле печки стояло ведро с дёгтем, и когда видели, что к дому идут немцы, Толик быстро вымазывал руки и лицо дёгтем и забирался на печку. Немцы спрашивали: «Кто там?» Им отвечали: «Мальчик болен – чесотка». «Фуй-фуй», – и немцы быстро уходили из хаты, боясь подцепить заразу. Так всю войну Толик Лапотко и прожил у Марии Антоновны. Несмотря на указ о выдаче евреев, никто с улицы не выдал ребенка, хотя все знали, какой он национальности.

Мальчик вырос и стал известным врачом в Питере. Говорили, что хотели увековечить память об этой женщине, занеся ее в списки «Праведников мира», но что-то не получилось, не успели... Кто сейчас помнит о ней? Сколько таких людей спасали других, рискуя своей семьей, своими детьми...



Мой отец - Былино Эдуард Иванович - со своей сестрой Региной в начале ул. Лодочной.
© Фото из семейного архива Людмилы Былино, 1950 г.

В доме № 4 «Б» на подселении тоже жила еврейская семья. Когда немцы гнали евреев по улице, девочка Ася была в доме № 2, у подружки. Немцы зашли во двор, но на девочку внимания не обратили, она не была похожа на еврейку.  «Это наша», – сказала моя бабушка, и девочка могла бы остаться в живых, но мать, увидев ее через калитку, почему-то позвала  и сказала: «Пошли вместе»… Больше никто из них на улицу не вернулся...

Евгения Васильевна Ушацкая, жившая в доме № 2, сестра милосердия общества Красного Креста, во время войны оставалась в Минске. Несмотря на комендантский час, случалось, поздними вечерами она уходила из дома. Говорила: «Просили помочь заболевшим»... Бабушка никому не отказывала... Кому и как она оказывала помощь, в семье не обсуждалось.

По воспоминаниям одной из жительниц улицы Г.И. Козловской во время войны был придуман способ спасения военнопленных, которые находились на территории завода на противоположном берегу Свислочи. К берегу подгоняли корову и стегали ее хворостиной. Корова переплывала на тот берег реки и шла на луг. А потом на глазах у немцев шли за коровой с заранее заготовленной одеждой. Возвращались с переодетым военнопленным как с хозяином убежавшей коровы.

16 июля 1944 года именно в районе Лодочной, на ипподроме, состоялся митинг, а потом исторический парад партизан, в котором приняло участие более 30 тыс. человек.

А полтора года спустя на этом месте были установлены виселицы: на берегу Свислочи казнили тех, кто в 1941-м принес средневековую практику публичных казней на белорусскую землю. «30 января 1946 года в 14 часов 30 минут на ипподроме города Минска был приведен в исполнение приговор Военного трибунала Минского военного округа над немецко-фашистскими преступниками, осужденными к смертной казни через повешение за чудовищные злодеяния, совершенные ими в Белоруссии, - написали на следующий день газеты. - Более ста тысяч трудящихся, присутствовавших на ипподроме, встретили приведение приговора в исполнение единодушным одобрением». Как вспоминают очевидцы, некоторые матери в момент казни поднимали своих малолетних детей и говорили им: «Смотри, это вешают того, кто убил твоего отца!». Где-то в районе улицы этих людей и похоронили, сравняв захоронения с землей. Говорят, кто-то долгое время приносил на место казни цветы. Сейчас на берегу реки на этом месте установлен камень с памятной надписью о событиях тех лет.

Много тайн хранила эта тихая и незаметная улица. Говорят, ей была присуща своя, особая, энергетика. С одной стороны – почти центр города, с другой - мало кому известная окраина. Сегодня память о ней уходит в прошлое. От всей улицы остался один послевоенный (1958 г.) четырехэтажный кирпичный дом, который раньше имел номер 10, а сейчас «прописан» по улице Красноармейской за номером 24а. Мало того, что снесли дома и уничтожили плодовые деревья (это как бы в порядке вещей), но и до неузнаваемости изменили сам ландшафт, выпрямив русло реки и проложив вдоль него очередную безликую аллеею «в никуда». Теперь здесь гордо высится дом, прозванный в народе «домом Климова». Построено еще несколько элитных домов. И только ресторан «Старое Русло» напоминает своим названием о том, что раньше здесь все было по-другому. Ходили слухи, что его построили к Олимпиаде, дабы он заслонял собой от глаз иностранных гостей неказистую улицу с деревянными домами, сохранившуюся практически в центре города.

Остается только сожалеть, что не удалось сохранить этот необычный уголок прежнего Минска с его легендами, памятными для города событиями, сохранить частичку того, что зовется нашей историей.

Лодочная улица, Минск
Ул. ЛодочнаяВсе фотографии по ул. Лодочной сделаны Былино Эдуардом Ивановичем  - сыном того лодочника. Кстати, сам лодочник исчез с улицы где-то в 1934-35 гг. Лодки забрали...и открылась лодочная станция в парке Горького.... "

Автор: Татьяна Чижик (Лагунович) и Людмила Былино.



Лодочная улица была застроена в конце XIX века деревянными домами. "Местность напоминала сельский пейзаж: сады и огороды, лодки у берега реки, позднее - лодочная станция. Улица часто терпела бедствия от весенних разливов. После Великой Отечественной войны здесь было сооружено несколько крупных зданий…" /Жучкевич В.А. "Улицы помнят. История, события, люди в названиях улиц и площадей города-героя Минска", Мн., "Беларусь", 1979 г./

Кстати, интересная деталь. После войны на улице Лодочной жил Василий Иванович Шарапов, который с 1954 по 1967 год работал Председателем Мингорисполкома, а позже - первым секретарем горкома, начальником Главного управления шоссейных дорог, министром строительства и эксплуатации автомобильных дорог. «— Первую квартиру мы с женой получили на улице Лодочной в старом деревянном доме. Три семьи, что жили здесь до войны, вернулись из эвакуации, а четвертая — нет. И эти две комнаты общей площадью 18 метров давали начальникам небольшого ранга. Мы, когда зашли, удивились, что стена красная, оказалось, она была покрыта клопами. — Да, тогда ходила шутка, что, если клопы засветятся, в Минске настанут белые ночи. — И это была еще одна огромная тревога и забота власти. Санпропускники работали, дезинфекционные службы». Источник: http://www.vminsk.by/news/142/71548/

Источники
1) Дед (валун) / Материал из Википедии — свободной энциклопедии. http://ru.wikipedia.org/wiki
2) Хилькевич Х. "Окраина" под покровом забвения / Христофор Хилькевич.
3) http://www.expressnews.by/3450.html.
4) Воспоминания жителей улицы: Угорич Янины Францевны, Лагунович (Ушацкой) Ларисы Константиновны, Козловской Галины Ивановны, Былино Людмилы, Крученок Натальи.



Вы можете оказать финансовую поддержку сайту разместив Вашу рекламу на его страницах. 

  

 Индивидуальный предприниматель Воложинский В.Г., свидетельство о государственной регистрации выдано 4.07.2012 г. Минским горисполкомом. УНП 191785219.

  vladimir_volozhinsky
 
© Воложинский В.Г., 2003 - 2014 гг. Все права защищены. Любое воспроизведение фотографий данного проекта без согласования с автором проекта  будет преследоваться по закону.
© Дизайн и программирование - Креатив-Лаборатория 82
главная страница добавить в избранное карта сайта электронная почта
бел | рус | de | en | swe | pl