минск
Минск старый и новый
минск: старый и новый
 

"Звездный час" белорусской столицы

Тёплым июньским днём 1978 года в Гобеленовом зале здания ЦК КПБ Беларуси по обе стороны длинного стола толпились люди. Одни - в недорогих костюмах и галстуках, что выдавало в них чиновников "местного разлива", другие сверкали всеми элементами "советского лоска", как витрины московского Дома моды на Кузнецком мосту. Людей по обе стороны стола насчитывалось несколько десятков человек. Они разговаривали и ждали, иногда тоскливо поглядывали на часы, пытаясь не отвлекаться на кинооператора, который старался не упустить ни одной важной детали для истории. Обсуждение последних новостей советского королевства прервали два вошедших человека. "Жужжание" тут же прекратилось, кто-то едва слышно шепнул: "Спектакль начинается…"

Вошедшие стали во главе стола. Один, медленно, слегка шамкая и съедая окончания, начал читать по бумажке шаблонный текст - это удавалось ему с трудом. Второй, напоминавший стеснительного первоклассника, слушал - то внимательно, то, виновато отводя глаза. Так "хозяин" СССР Брежнев вручил "хозяину" Советской Белоруссии Машерову ордена Ленина и золотую медаль "Серп и Молот" - дуплет, причитавшийся Герою Социалистического Труда. Это звание было присвоено Петру Мироновичу "за большие заслуги перед Коммунистической партией и Советским государством и в связи с шестидесятилетием со дня рождения". В свой последний приезд в Минск генсек привёз ещё одну награду - уже белорусской столице. Звезду Героя. Города-героя. Её белорусы ждали более тридцати лет…

Неподходящий момент

…Июнь 1945-го. Секретарю Центрального Комитета КПБ Пантелеймону Пономаренко на стол ложится письмо, подписанное четырьмя видными белорусскими чиновниками - В.Козловым, Р.Мачульским, И.Бельским и И.Пархомчиком. Оно начиналось с предложения "…возбудить ходатайство перед Союзным правительством о присвоении столице Белоруссии звания Города-героя за выдающееся участие в организации и развитии партизанского движения в БССР…" Далее в эпистолярном стиле подробно рассказывалось о Минске как центре партизанского движения. Указывалось количество партизанских отрядов - 183 и, видимо, кропотливо пересчитанное число партизан - 83 тысячи 186 человек. В обращении подробно, с впечатляющими эпитетами и метафорами описывались зверства фашистов в белорусской столице, рассказывалось о разрушениях и издевательствах над мирными жителями, о том, что творилось в гетто и концлагерях. Были приведены и примеры самых известных партизанских "акций отмщения". Например, сообщалось, что во вторую годовщину начала войны, 22 июня 1943 года, в минском городском театре партизаны взорвали бомбу, в результате чего было убито 30 фашистов, а более сотни - ранено. Спустя два месяца похожая бомба взорвалась в офицерской столовой на Московской улице - пострадали более двух сотен оккупантов.

Некоторые историки считают, что это письмо появилось не в то время. В сорок пятом со стороны высшего партийного руководства СССР к минскому подполью было двойственное отношение: утверждалось, что многие партизаны во время оккупации вели "двойную игру". Немудрено, что сразу после Победы советские спецслужбы начали чистку народных мстителей, в жернова которой тогда попало много невинных людей. В первую очередь пострадали те, кому для прикрытия приходилось работать на немцев. В архивах хранится немало воспоминаний участников минского подполья, свидетельствующих об этом. Например, бывший партизан П.Карпеко вспоминал, как ему, будучи участником судебного процесса, пришлось выступать в защиту своего товарища, подпольщика А.Опацкого, которого обвиняли в измене Родине. По словам Карпеко, судьи относились к подсудимому предвзято - то и дело путали фамилии, людей, факты. И никто не осмеливался их поправить. Да и само слово "оккупация" было равнозначно обвинению. И таких воспоминаний сотни…
Взвесив все "за" и "против", руководство БССР посчитало, что лучше повременить. Письмо так и не покинуло белорусскую столицу, а все разговоры о присуждении Минску столь высокого звания почти на двадцать лет так и остались кухонно - кулуарными.

Попытка № 2

В 1964 году Генеральным секретарём Страны Советов становится улыбчивый и обаятельный Леонид Брежнев. Именно по его инициативе год спустя проходит первая волна "награжденцев" -- в честь двадцатилетия Победы. Звания городов-героев тогда официально получили Москва, Ленинград, Волгоград, Киев и Одесса. Белорусам пришлось довольствоваться тем, что Брестская крепость за свой уникальный военный подвиг была объявлена крепостью-героем. Кстати, именно при Брежневе, так любившем размах и большие масштабы, городам помимо грамоты были положены "кровные" орден Ленина и медаль "Золотая Звезда".

В 1965 году руководитель БССР Петр Машеров делает попытку № 2. За номером 280 22 апреля в Москву из Минска ушла записка в ЦК КПСС "по вопросу присвоения Минску почётного звания города-героя". Содержание записки практически идентично письму двадцатилетней давности с той лишь разницей, что просьба "рассмотреть предложение" переместилась в конец. Те же цифры, те же описания, почти те же слова. Кстати, в то время этой записке уделялось такое огромное внимание, что над её содержанием, которое, кстати, неоднократно обсуждалось на специальных совещаниях в ЦК КПБ, работали почти все известные историки страны.

Но и во второй раз попытка оказалась неудачной. Старшая дочь Машерова - Наталья Петровна уверена, что путь для вручения белорусской столице геройского звания тогда преградил глава Президиума Верховного Совета СССР Н.В.Подгорный. Будучи выходцем с Украины, он очень ревниво относился к тому, что Минск в званиях и наградах превзойдёт его любимый Киев. А поскольку в самом Президиуме украинцев было предостаточно, то искусственно "придержать бульбашей", судя по всему, не составляло никакого труда.

Но даже и после этого провала эти самые "бульбаши", прославившиеся на весь Союз не только своим дружелюбием, но и кропотливостью, не успокоились. В конце 60-х - начале 70-х одна за другой выходили научные работы белорусских исследователей и историков. Впоследствии будет подсчитано: всего в этот период выйдет более двух сотен военно-исторических исследований, главное место среди которых займут работы о героях минского подполья и защитниках Могилёва. Сам Машеров также принимал в этом непосредственное участие. И данный факт не остался незамеченным. Например, когда Пётр Миронович подробно проработал шеститомную историю Великой Отечественной войны и внёс серьёзные замечания и предложения, высказал их в Москве Брежневу и секретарю ЦК КПСС К.Черненко, то последний в разговоре с генсеком заметил: "Он ещё в Белоруссии, а уже командует!"

Машеров рецензировал многие работы по тематике того времени. Резолюция главы республики была и на материале собкора "Известий" в Минске Николая Матуковского. Его статья "1.100 дней" вышла в трёх апрельских номерах "Известий" и подробно рассказывала об оккупации белорусской столицы. По воспоминаниям самого Матуковского, статья произвела эффект разорвавшейся бомбы, после взрыва которой героизм минского подполья в ЦК уже никто не оспаривал. В военный отдел московской редакции "Известий" приходили тысячи писем со всего Советского Союза. Практически все они начинались либо заканчивались обязательным вопросом: "Почему Минск до сих пор не стал городом-героем?"

Кремль сдался

26 июня 1974 года, спустя два месяца после публикаций в "Известиях", в Минск с пометкой "срочно" пришла правительственная телеграмма, главная мысль которой содержалась в одном предложении "толстовского объёма":
"Указом Президиума Верховного Совета СССР за выдающиеся заслуги перед Родиной, мужество и героизм, проявленные трудящимися города Минска в борьбе против гитлеровских оккупантов, большую роль в развертывании всенародного партизанского движения в Белоруссии в годы Великой Отечественной войны и в ознаменование 30-летия освобождения Белорусской ССР от немецко-фашистских захватчиков городу Минску присвоено звание "Город-герой" с вручением ордена Ленина и медали "Золотая Звезда".

Звезду героя Брежнев привёз городу сам… спустя четыре года после подписания указа. К тому же был еще один повод - награждение Машерова, ставшего Героем социалистического труда. В тот тёплый июньский день 78-го каждый из присутствовавших обратил внимание на то, что в своей долгой речи Брежнев помимо пожеланий "долгих лет жизни и дальнейшей активной работы на благо знаменитой Родины" генсек назвал Машерова "местным деятелем". Многие поняли это однозначно: глава СССР указал первому белорусу на его место.

После торжественной речи в гробовой тишине Брежнев начал прикреплять награду и тут же пошутил, мол, была одна звезда, а стало две (звание Героя Советского Союза было присвоено Машерову еще в августе 44-го). Шутку прервали аплодисменты. Затем последовали обязательные "брежневские поцелуи", к которым, судя по кадрам кинохроники, Пётр Миронович был уже готов. Как позднее вспоминал Алесь Петрашкевич, заведовавший тогда отделом культуры ЦК КПБ, по установленным правилам, последовал такой же, написанный по всем советским политическим канонам "трафаретный" ответ Машерова. Правда, финальные слова: "Я клянусь вам, дорогой Леонид Ильич…" Брежнев прервал: "Не клянись. Там посмотрим".

Кадры кинохроники запечатлели и то, как генсек трясущимися руками долго пытался прикрепить медаль к лацкану машеровского пиджака, но ему не хватало сил. Тогда на помощь Брежневу пришел помощник, правда, на кадрах кинохроники этого, конечно, нет. К услугам помощника Леониду Ильичу пришлось прибегнуть и тогда, когда глава советского государства прикреплял золотую звезду к знамени города на торжественном митинге.

Известный белорусский кинодокументалист Владимир Орлов уже значительно позже, монтируя этот видеоматериал для советских киножурналов, вспоминал, что был тогда очень сконфужен. На крупных хроникальных планах было видно, что как только Брежнев поднёс золотую звезду, чтобы её прикрепить к знамени, незаметно для других в кадре появилась третья рука с такой же, как у генсека, белой манжетой. Эта рука подхватила награду и аккуратно прицепила её к знамени. Всё произошло настолько быстро, что, как утверждал Орлов, у него сложилось впечатление, что эта процедура повторялась неоднократно, т.к. все действия были доведены до автоматизма.

"Я хочу домой!"

После торжественного митинга, по всем правилам любого "советского мероприятия", ожидались большой правительственный концерт и банкет. Концерт организовали в Национальном театре оперы и балета. Программу открывало произведение Евгения Глебова, которое автор сочинил специально ко дню награждения города. По воспоминаниям всё того же Алеся Петрашкевича, уже на первых минутах музыкального произведения генсек уснул. Брежнев просыпался только тогда, когда на сцене исполнялись заводные народные танцы - об этом пристрастии Леонида Ильича знали "культурные боссы" каждой советской республики. После первого танцевального номера генсек громко спросил, будут ли танцы ещё. Так он засыпал и просыпался несколько раз, и когда к очередному номеру на сцену вышли скрипачи, громко сказал: "Я хочу домой!" Машеров что-то начал шептать, но Брежнев был неумолим и свое желание поехать домой упрямо повторил несколько раз. Наконец встал и начал пробираться к выходу.

В гостинице "Юбилейная" были накрыты столы, высоких гостей пришлось ждать около часа. На банкете Брежнев - то ли под уговорами, то ли под воздействием здравого смысла - всё же появился. По протоколу он должен был что-то сказать. От него ждали большой речи, но генсек неожиданно "отмочил": "Ну что, товарищи, врежем?" Хотя, по воспоминаниям народного писателя Беларуси Ивана Шамякина, Леонид Ильич так и "не врезал". А спустя какое-то время встал и, не сказав ни слова, пошел к выходу. Следом, что-то дожевывая, побежала и вся московская свита. На вокзале вновь были "брежневские" поцелуи, после чего поезд с кремлёвскими гостями отправился в Москву. Кстати, по воспоминаниям очевидцев, на минском вокзале генсек вдруг, словно опомнившись, спросил: "Где я?" Этот ошарашивший всех вопрос остался без ответа. А вот первый секретарь был горд за свою республику -- после проводов высоких гостей он предложил всем вернуться в ресторан и продолжить банкет. Тогда ему ещё понравилась фраза Шамякина о том, что в ресторане осталось "много вкуснятины".

Была "вкуснятина", были тосты, но Машеров не пил. То он погружался в какие-то думы, то шутил, при этом много говорил о новых планах и достижениях уже официально признанной республики-партизанки. Говорил, даже не подозревая, что жить ему оставалось чуть больше двух лет…

Алексей Вайткун.


Вы можете оказать финансовую поддержку сайту разместив Вашу рекламу на его страницах. 

  

 Индивидуальный предприниматель Воложинский В.Г., свидетельство о государственной регистрации выдано 4.07.2012 г. Минским горисполкомом. УНП 191785219.

  vladimir_volozhinsky
 
© Воложинский В.Г., 2003 - 2014 гг. Все права защищены. Любое воспроизведение фотографий данного проекта без согласования с автором проекта  будет преследоваться по закону.
© Дизайн и программирование - Креатив-Лаборатория 82
главная страница добавить в избранное карта сайта электронная почта
бел | рус | de | en | swe | pl