Красный костел

Фото Кузьмич Ольги, 2008 г.
В конце XIX века Минск насчитывал более 90 тысяч жителей. При этом пятую часть населения составляли католики, а в городе был один католический храм - бывший иезуитский, потом кафедральный Мариинский костел. Мариинский костел на Соборной площади (ныне пл. Свободы) не мог вместить всех желающих, а Златогорский стоял на окраине.

В 1897 году в Минскую городскую думу обратились горожане с просьбой выделить территорию на углу Петербургской и Коломенской улиц для возведения там нового храма. 25 августа того же года дума приняла постановление: " Отдать комитету по строительству участок земли, на котором находится деревянный склад, в аренду сроком на 99 лет, по 4 копейки за квадратный сажень". Однако этим планам не суждено было свершиться - Министерство внутренних дел запретило проведение работ. Строительство костела пришлось отложить. Вновь вернулись к проблеме в 1903 году. На этот раз прошение о возведении костела подписали более двух тысяч жителей, среди которых были известные и уважаемые горожане.

Минская городская дума на очередном заседании определила предпочтительные территории для возведения нового костела. "В случае разрешения соответствующей властью строительства в городе Минске второго римско-католического костела, - говорилось в постановлении думы, - отвести под строительство костела необходимый участок городской земли на месте бывшего деревянного склада (угол Коломенской и Петербургской улиц) или на углу Захарьевской и Трубной улиц, принимая во внимание то, какой из этих участков более приспособлен для строительства".

Наиболее подходящим оказался угол Захарьевской и Трубной улиц. Там и стали возводить Красный костел.

Главным вкладчиком и самым заинтересованным лицом в этом проекте был авторитетный дворянин, бывший член Государственного Совета по выбору, почетный мировой судья, председатель Минского общества сельского хозяйства, помещик со Слутчины - Эдуард (Эдвард) Войнилович. Он пожертвовал 100 тысяч рублей и стал непосредственно руководить стройкой. Костел назван "Во имя св. Симеона (Шимона) и св. Елены" не случайно - в память об умерших от болезней в юношеском возрасте двух детях Э. А. Войниловича.
Кстати, могилы семейства Войниловичей находятся на Кальварийском кладбище. Сам Эдвард Войнилович умер в 1928 г., прожив последние 8 лет в польском городе Быдгощ, где и был похоронен. В июне 2006 г. его останки были перезахоронены в Красном костеле в Минске.

Эдвард и его жена Олимпия поставили условие, что будет принят проект, который они представят. Так появился проект архитектора из Варшавы Томаша Пояздерского, создавшего до этого монументальный костел в Ютрасине (на территории бывшей Пруссии). Вторым архитектором был Владислав Маркони.

В ноябре 1910 г. костел осветил Минский декан, ксендз Витольд Чечот. А 21 декабря того же года костел открылся.

С северо-восточной стороны главного фасада расположена четырехгранная многоярусная башня с пологой двускатной крышей. Она и является доминантой всей композиции. Благодаря этой башне храм просматривается со многих точек города.

Стену главного фасада и стены трансепта (трансепт - поперечный неф, пересекающий под прямым углом основные (продольные) нефы в крестообразных по плану зданиях) украшают большие круглые окна-розы.


Так выглядел костел в начале века.

В новом минском костеле были витражи по мотивам белорусских народных художественных традиций, выполненные на основе рисунков художника Франтишка Бруздовича. Алтарь сделан из тесаного камня. В костеле играл большой меднотрубный орган. На главной башне повешены три колокола: "Михаил" весом 2373 фунта, "Эдвард" - 1287 фунтов и "Симон" - 760 фунтов. Плоскую нишу над главным порталом со стороны бывшей Захарьевской улицы украшал фамильный герб Войниловичей.

В комплексе с костелом построена каменная двухэтажная плебания, а вся территория огорожена железной оградой на каменном фундаменте с коваными воротами.

После Октябрьской революции Красный костел был приспособлен под нужды Государственного польского театра БССР, перед Великой Отечественной войной там размещалась киностудия.

Во время Великой Отечественной войны фасад здания был поврежден. А после войны здание реконструировали и отдали под киностудию "Савецкая Беларусь".

В 1975 г. здание перестроили под Дом кино. В нем размещалось два зала по 250 мест и музей кинематографии в самой высокой башне. Интересны витражи, выполненные группой художников под руководством Т. Ващенко.

В 1990 г. строение вернули церкви.

Фото Кузьмич Ольги, 2008 г.

27 сентября 1996 г. кардиналом Казимиром Свентком была освещена установленная перед костелом бронзовая скульптурная композиция высотой 4,5 метра (скульптор И. Голубев), символизирующая победу небесного воинства над силами тьмы.



Скульптура Архенгела Михаила. Фото Г.З. Стасевича, 2006 г.
27 сентября 1996 г. кардиналом Казимиром Свентком была освещена установленная перед костелом бронзовая скульптурная композиция высотой 4,5 метра (скульптор И. Голубев), символизирующая победу небесного воинства над силами тьмы. Архангел Михаил с распростертыми крыльями пронизывает копьем ощеренную пасть крылатого змея. Архангел Михаил издавна считается святым покровителем Беларуси.

Вот так выглядит костел в наше время.

Костел и плебания - памятники архитектуры с чертами неоготики и стиля модерн.

В декабре 2010 г. исполнилось 100 лет Красному костелу. Этому событию посвящена статья А. Тараса, приведенная ниже.


СТО ЛЕТ КРАСНОГО КОСТЕЛА

Анатоль Тарас

ВОЙНИЛОВИЧ
Костёл построили на средства Эдварда Адама Войниловича (1847-1928), выдающегося беларуского деятеля периода 1880-1920 гг.
Он родился в имении Большая Слепянка (ныне в пределах Минска), принадлежавшем деду по материнской линии. Его отец Адам происходил из древнего шляхетского рода, в течение более чем 300 лет владевшего имением Савичи в Слуцком уезде (повете) Минской губернии. Мать - Анна Монюшко-Ванькович была из старинной фамилии шляхтичей Монюшко. Пан Эдвард написал в своих мемуарах:
"Войниловичи не пришли ни с Востока, ни с Запада - они коренные, местные, кость от кости, кровь от крови того народа, который когда-то хоронил своих предков в этих курганах (сегодня - на сельских кладбищах) и родную белорусскую землю сохой пашет".

В 1865 году Эдвард окончил Слуцкую гимназию, в 1869 - Петербургский технологический институт. Год работал инженером-механиком на заводе Путилова в Петербурге, еще год простым рабочим стажировался на заводах Германии и Бельгии. Потом прошел курс обучения в сельскохозяйственной академии Сеттегаста в Силезии.

С осени 1872 года молодой пан Эдвард постоянно жил на родине и занимался сельским хозяйством. Он был богатым помещиком (в 1874 году, после смерти отца, унаследовал имение Савичи в Минском повете, Пузово в Слуцком повете и другие).

Очень важное место в его жизни занимала общественная деятельность. С 1876 года был членом, позже вице-председателем, а затем много лет подряд председателем Минского Земельного товарищества (Аграрного общества). В 1906 году Эдварда Войниловича избрали от помещиков Минской губернии членом Государственного совета Российской империи. В Госсовете он занимал важный пост члена финансовой комиссии.

Свыше 35 лет пан Эдвард являлся почетным судьей Слуцкого уезда. Эту должность он расценивал как знак доверия местного населения и не пропустил без уважительной причины ни одного судебного заседания!
Долгое время Войнилович был председателем Благотворительного товарищества в Слуцке. Из своих личных средств он щедро обеспечивал интернат при товариществе, где несколько десятков малоимущих молодых людей из обедневших шляхтичей и крестьян получали бесплатный кров и питание.

После введения самоуправления в Минской губернии (в 1911 г.) был избран депутатом губернской земской управы от "польской" (т.е. католической) курии Слуцкого повета. В 1917 году работал в земских организациях вместе с деятелями беларуского национального движения Аркадием Смоличем и Романом Скирмунтом.

По мере развала русско-германского фронта после революции то одно, то другое помещичье имение становилось жертвой погромов, совершаемых дезертирами при участии местных жителей. Жертвой такого погрома 19-21 февраля 1918 года оказалось и имение Савичи. Было частью разграблено, частью варварски уничтожено (порезано, порвано, сожжено) культурное наследие семьи Войниловичей, собиравшееся с XVII века. Это большое количество художественных картин, собрание семейных портретов, библиотека (свыше 5 тысяч томов), а также огромный архив личных писем и документов. Самому пану Эдварду пришлось скрываться от погромщиков, посягавших на его жизнь. Позже он писал:

"Больнее всего было то, что среди самых враждебно настроенных людей оказались те, у которых не только родители, но даже деды родились и провели всю жизнь на службе у моих предков, внуков которых я помогал воспитывать".
Несмотря на это, чуть позже он защитил их от немецких военных властей, собравшихся вешать наиболее активных местных негодяев (6 человек). По ходатайству Войниловича смертную казнь им заменили высылкой вместе с семьями в окрестные деревни. Истинный христианин, он считал, что его долг - защищать соседей и земляков, несмотря на то, что они "погрязли в грехах, а сердца их ожесточились".

Во время немецкой оккупации Войнилович от имени местных помещиков выдвинул план восстановления Великого Княжества Литовского в форме федерации Беларуси и Летувы. Учредил "Сообщество Минских крестьян", возглавил его, и на этом посту всеми силами и средствами защищал имущество сельчан, уничтожаемое реквизициями оккупантов. Поддержал провозглашение БНР в марте 1918-го.

В мае 1919 года он вместе с архитектором Леоном Дубейковским (1869-1940) создал в Варшаве "Польско-беларуское общество для политического и культурного сотрудничества в Беларуси". Среди наиболее видных членов общества надо упомянуть помещика Романа Скирмунта (1868-1939), княгиню Магдалену Радзивилл (1861-1945), писателя Мельхиора Ваньковича (1892-1974).

В конце августа 1919 года Войнилович вернулся в свое имение Савичи и продолжил общественную деятельность в Слуцке. В это время он поддерживал план создания суверенной Беларуси в конфедеративном союзе с Польшей, отвергал идею раздела нашей страны между Польшей и РСФСР. К сожалению, ни Пилсудский, ни Дмовский, ни Грабский, ни другие польские лидеры не прислушались к его мнению.

6 июля 1920 года, в связи с отступлением польских войск, Эдварду Войниловичу пришлось навсегда покинуть родные места. Нет сомнений в том, что большевики предали бы его смерти (тому доказательство - трагическая судьба Романа Скирмунта). Он уехал к родственникам в Быдгощ. Последние годы жизни пан Эдвард тяжело болел и отошел от общественной жизни. Умер в Быдгоще 16 июня 1928 года, там его и похоронили.

Судьба жестоко преследовала Эдварда Войниловича. Он потерял горячо любимых детей. Потерял семейное имение Савичи и практически все имущество. А главное - рухнуло то общество, служению которому посвятил всю свою жизнь. Однако он не ожесточился и не отчаялся. Вот его подлинные слова:
"Хорошая мысль, содеянное добро, даже если не дают своих плодов немедленно - возможно, когда-то принесут их и дадут всходы, как зерна пшеницы из гробниц фараонов. Тогда припомнят тех, которые когда-то были сеятелями"…
И это время пришло.

КОСТЕЛ И ЕГО СВЯЩЕННИКИ
Пан Эдвард решил воздвигнуть величественный храм в память о своих детях, слишком рано ушедших из жизни - в память о сыне Симоне, прожившем 12 лет (1885-1897), и дочери Елене, прожившей 19 (1884-1903). Отсюда официальное название храма - Святых Симеона и Елены.

На общих собраниях католиков Минска 9 и 19 марта 1905 года его план встретил единогласное одобрение. Власти удовлетворили ходатайство верующих о строительстве нового католического храма. Торжественная закладка фундамента состоялась 6 сентября 1906 года. Первый камень заложил ксёндз Казимир Михалкевич, настоятель храма Святой Троицы на Золотой Горке.

Проект храма в романском стиле разработал варшавский архитектор Томаш Пайздерский (1864-1908), на основе своего же проекта костёла в Ятросине под Познанью (построенном на деньги князей Чарторыйских). Ради обеспечения единого стиля строения, Пайздерский сам выбрал образцы для всех деталей внутреннего и внешнего убранства, включая фасонный и облицовочный кирпич, дверные ручки и петли. С той же целью все скульптурные и камнетесные работы внутри костела (алтари, амвоны, балюстрады, полы и прочее) поручили выполнить мастеру Зигмунду Отто из Варшавы.

Строительство обошлось Войниловичу в 300 тысяч рублей. Чтобы величина этой суммы стала более понятной, отмечу, что летом 1914 года дойная корова стоила на рынке в Минске от 40 до 50 рублей (ныне хорошая корова стоит около 2-х тысяч долларов). По нынешнему курсу - около 12 млн. долларов.

В самый разгар стройки - в 1908 году - архитектор Пайздерский умер. Дело довел до конца архитектор Гай, тоже из Варшавы.
В 1909 году на башни были подняты три колокола - "Михаил" (972 кг) - названный так в честь покровителя Могилевского архиепископства, "Эдвард" (527 кг) - названный в честь Войниловича, и "Симон" (311 кг) - названный в честь сына.
Главный вход в костёл украсил барельеф из белого мрамора. Он изображал герб Минска - Матерь Божию с ангелами, имел надпись на латинском языке:

"Великой славе Божией эту святыню святой памяти своих детей Симона (1885 + 1897) и Елены (1884 + 1903) посвящают и жертвуют родители - Олимпия Узловская и Эдвард Войнилович. Год Господень 1907".
Наконец, наступил день торжества: 21 ноября 1910 года декан Витольд Чечот и ксёндз Витольд Томашевич торжественно освятили костёл.

За 22 года работы его ксендзами были, по порядку:
1. Адам-Наполеон Акка (в 1910-1911)
2. Люциан Жолондковский (в 1911-1918)
3. Франтишек Левговд (в 1919-1920)
4. Винцент Ключинский (в 1920-1922)
5. Адам Пучкарь-Хмелевский в 1922-1928 гг.
6-7. Севрук и Маевский в 1928-32 гг.

В июле 1920 года, в ходе российско-польской войны, войска большевиков заняли Минск. Спустя три года эти безбожники полностью ограбили костел. Из него вывезли почти все - иконы, церковную утварь, мебель, часы, занавесы, даже чернильницы! Воинствующие атеисты сбросили колокола с башен на землю и увезли в переплавку.

Тем не менее, богослужения в храме продолжались. Верующие пожертвовали все, что смогли - иконы, столы, стулья, лавки... Но в 1932 году власти закрыли костел, а его помещения отдали государственному Польскому театру БССР. Однако через 5 лет в связи с массовыми репрессиями, осуществлявшимися в 1937-38 годах против этнических поляков, здание бывшего костела Совнарком БССР передал киностудии "Советская Белоруссия".

Касцёл бязбожникі закрылі,
каб атэістаў не асляпляў
і на чыстую воду з грахамі
не выводзіў, не выкрываў.
Каб не перашкаджаў
выконваць сатанінскую паслугу,
дый не енчыла змучаная душа,
а смела пайшла ў бязбожную дарогу.
Касцел закрылі,
каб не яднаў людзей
малітвамі
і незямною, Божай сілай.
(Вл. Завальнюк)

ДВА КСЕНДЗА
Адам Пучкарь-Хмелевский. Он был не только священником, но также общественным и культурным деятелем Беларуси. Родился 24 декабря 1891 года в местечке Ивенец Минского повета (ныне в Воложинском районе). В августе 1903 - июне 1911 учился в Минском реальном училище, в 1911-1916 гг. - в Католической духовной семинарии в Петербурге. Рукоположен в сан священника в 1916 году и назначен викарием в Бобруйский костел. В 1920 году был арестован ЧК как один из многочисленных в то время заложников (это было сделано в отместку за военные успехи Польши на фронте).

С 1922 по 1928 годы был ксендзом храма св. Симеона и св. Елены в Минске.
В 1926 году на съезде католических священников бывшей Минской губернии отец Адам выступил с предложением создать католическую диацезию во главе с беларуским епископом, подчиненную непосредственно Ватикану, а не польской иерархии.
В 1928-30 гг. он служил в храмах в местечках Койданово, Заславль, Волковичи. В 1930-33 гг. был ксендзом кафедрального собора в Минске.

В 1933 году органы ГПУ СССР, БССР и УССР сфабриковали дело "шпионско-вредительской польской военной организации" (ПОВ). Его первыми жертвами стали ксендзы. В период между 26 июня и 15 сентября 1933 года в БССР была арестована большая группа священников римско-католической церкви. Чекисты изобразили руководителем сети ПОВ в БССР Пучкаря-Хмелевского. Они арестовали его 3 августа 1933 года (по другим данным, на полтора месяца раньше - 26 июня).

"Особое совещание" ГПУ БССР 24 февраля 1934 года приговорило ксендзов Адама Пучкаря-Хмелевского, Адольфа Крживицкого, Мечислава Собачинского и ряд других к 10 годам исправительно-трудовых лагерей. С марта 1934 года отец Адам находился в Дмитровском лагере ОГПУ Московской области, в сентябре того же года был отправлен в Беломоро-Балтийский лагерь в Карельской АССР. В 1938 году дело Пучкаря-Хмелевского подверглось пересмотру, его приговорили к смертной казни и расстреляли 1 сентября 1938 года. Через 18 лет - 30 октября 1956 года - его реабилитировал трибунал Белорусского военного округа "ввиду отсутствия состава преступления".

Винцент Годлевский. В сентябре 1941 года из Вильни в Минск приехал ксендз Винцент Годлевский и заново открыл храм.
Это был удивительный человек. Родом из деревни Шуричи (в нынешнем Свислочском районе), он еще в юности избрал путь служения Богу. В 1912 году Годлевский окончил Виленскую католическую духовную семинарию, а в 1916 - Петербургскую католическую духовную академию.

Смысл своей религиозной и общественной деятельности он видел в том, чтобы помочь беларусам стать нацией, а Беларуси - независимым государством. Годлевский участвовал в заседаниях Первого Всебеларуского съезда в декабре 1917 года, в апреле - мае 1918 входил в состав Рады БНР. Еще раньше, в мае 1917 года, был одним из учредителей "Беларуской христианской демократии" (фактически - партии), активно участвовал в работе ее газеты "Крыница". БХД существовала в Западной Беларуси до декабря 1936 года, когда ее запретили польские власти.

За активную национально-политическую деятельность ксендз Годлевский подвергался преследованиям со стороны польских властей. Его арестовывали в июне 1925, в марте 1926, в марте 1927 года. После третьего ареста осудили на два года тюремного заключения по обвинению "в подстрекательстве населения к бунту с целью отделения беларуских земель от Польши". Срок лишения свободы он отбывал в Мокотовской тюрьме в Варшаве.

В 1936 году Годлевский выступил с инициативой создания Беларуского национального фронта. С мая 1936 по сентябрь 1939 года издавал газету "Беларускі фронт", в которой опубликовал много своих статей. Редакция отстаивала беларускую политическую линию, свободную от чужих влияний, защищала беларуские национальные ценности, политические, общественные и культурные интересы беларусов. Годлевский считал, что новая война в Европе, приближение которой ощущали тогда все мыслящие люди, может привести к кардинальному изменению соотношения сил на континенте. В этой связи он призывал беларуских патриотов быть готовыми к реализации исторического шанса на независимость своей страны.

В январе 1942 года отец Винцент стал одним из учредителей Беларуской незалежницкой партии. Члены БНП, работавшие в созданных немцами органах местного управления, готовили нелегальные структуры беларуского национального движения (в том числе вооруженные группы) для одновременного выступления против нацистов и против большевиков. Иными словами, они верили в невозможное…

О политическом "весе" беларуского ксендза красноречиво свидетельствует следующий факт. Нелегальные представители государственного Комитета обороны СССР вели с ним тайные переговоры о возможности участия беларуских националистов в борьбе против германских нацистов. Речь шла об освобождении из советских лагерей заключенных-беларусов и формировании из них национальной армии по типу польской армии генерала Андерса. Однако договориться не удалось. Годлевский считал коммунистов такими же слугами Сатаны, как и нацистов.

23 декабря 1942 года "Беларуская газэта" (печатный орган БНП) поместила большую статью Годлевского, посвященную 25-й годовщине Первого всебеларуского съезда. В ее текст было заверстано стихотворение поэтессы Натальи Арсеньевой "Годзе!" (Хватит!), содержавшее смелые строки:

Што далі нам калі чужыя?
Ці калі хто - наш плач усьцішыў?
Дось!
Напружым пастронкі жылаў,
Самі злыбеды нашы скрышым!..

Вечером того же дня Винцента Годлевского арестовали чины СД и отвезли в лагерь Тростенец. Здесь офицер по фамилии Хойзер ночью расстрелял священника. Ему шел 53-й год… Точные причины ареста и казни не выяснены до сих пор.

ДОМ КИНО
С момента освобождения Минска от нацистов летом 1944 года костёл не работал. Городские власти снова передали его здание киностудии "Советская Белоруссия". А с 1971 года в течение 19 лет здесь находился Дом кино. Хорошо, что не свинарник, как в бывшем княжеском дворце в Гольшанах, и не склад книг, вывезенных из немецких библиотек, как в минском костёле Святого Роха.
Бог уберег храм от современных Геростратов. "Главный коммунист" БССР Петр Машеров уже распорядился снести костел, который якобы "портил лицо социалистического города", но тут его настигла внезапная смерть. Это случилось 4 октября 1980 года.

ВОЗВРАЩЕНИЕ КОСТЕЛА
В 1989 году, на пасху, минские верующие начали кампанию действий за возвращение костела церкви. В этом движении приняли участие несколько тысяч человек - мужчины и женщины, старики и молодежь. Ими руководил комитет во главе с Анной Нитиевской и Владиславом Лаппо. Полтора года каждый вечер после работы, а в выходные дни днем, в любую погоду 200-300 верующих (состав группы менялся) устраивали крестный ход вокруг здания.

Наконец власти не выдержали и 21 ноября 1990 года, в день 80-летия Красного костела, Мингорисполком издал постановление о возврате здания церковной общине. В тот же вечер первый католический архиепископ независимой Беларуси Тадеуш Кондрусевич отслужил благодарственный молебен в помещении на втором этаже здания.

Новым ксендзом и настоятелем Красного костела по приглашению общины стал отец Владислав Завальнюк (1949 года рождения). Он магистр теологии, кандидат исторических наук, писатель, поэт.

Несет слово Божие людям с молодых лет. Начал в Молдавии в 1974 году, продолжил в украинских городах Измаил и Болград. Там был арестован "за религиозную пропаганду" и выслан в Казахстан. Служил в Целинограде (ныне Астана). Местные власти отказали ему в прописке, вообще создали невыносимые условия жизни, и ему пришлось уехать в Красноярск. Позже служил в Смоленске, в Латвии, Эстонии, Летуве и, наконец, в Беларуси (в Глубоком, Мосаре, Полоцке, Витебске).

Сегодня можно привести убедительную статистику: за 100 лет своего существования костел использовался по предназначению только 42 года: в 1910-1932 и 1990-2010 гг. Какие еще нужны доказательства лицемерия большевиков (предпочитавших называть себя "коммунистами")?! Во все времена они заявляли, что в СССР существует "свобода совести" - то есть, верующие могут свободно исполнять в храмах религиозные обряды своих конфессий. Одновременно, под аккомпанемент лживых заклинаний, храмы повсеместно закрывали, а священников и наиболее активных верующих репрессировали…

ПЕРЕНОС ПРАХА И МЕМОРИИ ВОЙНИЛОВИЧА
Благодаря стараниям отца Владислава прах выдающегося сына беларуской земли Эдварда Войниловича 11 июня 2006 года был перезахоронен в Красном костеле.

Одновременно большая группа верующих - более 50 тысяч подписей (!) - обратилась к городским властям с просьбой о переименовании улицы Берсона, проходящей возле храма, в улицу Войниловича. Поначалу казалось, что справедливость восторжествовала. 26 сентября 2007 года решением Минского городского исполкома улица Станислава Берсона была переименована в улицу Эдварда Войниловича.
Однако уже через месяц Министерство юстиции приняло постановление, согласно которому данное решение было признано "юридически необоснованным" (!).

Выходит, что, по мнению юристов, состоящих на службе у беларуского государства, мы должны помнить и прославлять не своих патриотов, а тех, кто выступал против нашей независимости, против нашего языка и против христианской церкви. Поляк-большевик Станислав Берсон был именно таким врагом независимой суверенной Беларуси и беларуской мовы, не говоря уже о христианстве. Конечно, польские легионеры расстреляли его 21 апреля 1919 года в местечке Рудамино не за это. Но, на мой взгляд, они не ошиблись.
Формальным предлогом для отмены решения горисполкома послужило письмо какой-то женщины, заявившей, что "нельзя допустить, чтобы в нашей столице улица была названа в честь помещика". Как видим, люди, увлеченно рассуждающие о "правовом государстве", признали мнение одной гражданки (фамилию которой они скрывают) юридически более весомым, чем мнение 50 тысяч граждан! Если это не издевательство над верующими людьми и не извращение самого смысла законодательства, то что?

Кроме того, в принятом решении нет даже элементарной логики. Ибо можно задать риторический вопрос: а разве не помещиками были Пушкин и Лермонтов, Багратион и Пожарский, Лазарев и Нахимов, Огарев и Грибоедов, Пестель и Рылеев, Суворов и Кутузов, Одоевский и Лев Толстой? Однако улицы, названные в честь этих прославленных деятелей соседнего государства, никто не собирается переименовывать. И никаким бдительным гражданкам, равно как и юристам, их фамилии в названиях улиц абсолютно не мешают.
Верю, что рано или поздно справедливость восторжествует: на стене Красного костела появится табличка, которой место именно здесь - улица Эдварда Войниловича, 1.

Печатается с разрешения редакции "Аналитической газеты "Секретные исследования"
"СТО ЛЕТ КРАСНОГО КОСТЕЛА", Анатоль Тарас
http://www.secret-r.net/publish_deruginski.php?p=253