"Охотничьи рассказы" К. Орловского о бое в Машуковском лесу, ч.3

Олег Иванович Усачев


Хотя личности К.П.Орловского (1895 — 1968, Герой Советского Союза и Герой Социалистического Труда) всегда уделялось большое внимание, в его биографии до сих пор осталось много белых пятен.

Достаточно подробно об Орловском написано в книге сотрудников КГБ Н.Смирнова и В.Мудрого, доступной в интернете (www.phb.by/Smirnov-N-I-Vasiliy-Mudryy-335s-il-Seriya-Imya-Kniga- <WBR>posvyashchena-Geroyu-Sovetskogo-Soyuza-gen). По причине инвалидности Орловский сам не писал книг. О бое (17.02.1943) в Машуковском лесу,

Машуки на фрагменте карты 1914 г. 

сделавшего чекиста Орловского героем, упоминается в его воспоминаниях, написанных (1951) для будущей книги наркома ГБ БССР Л.Цанавы (1900-1955, Цанава Л. Всенародная партизанская война в Белоруссии против фашистских захватчиков. Мн.: Госиздат, 1951) и для журнала «Полымя» (1953), которые по разным причинам содержат белые пятна и неточности, до сих пор старательно копируемые рядом авторов. В книгу Цанавы воспоминания Орловского и Елены Мазаник не вошли. Е.Мазаник (с чужих слов) кратко и неточно упоминает об охоте Орловского на Кубе во втором издании (Мазаник Е.Г. Возмездие. Мн.: Мастацкая лiтаратура, 1988. С. 159, 160) своих мемуаров: «Легендарный партизанский командир Кирилл Прокофьевич Орловский получил от своих разведчиков достоверные данные: гауляйтер в сопровождении генералов из Барановичей должен приехать в Машуковский лес на кабанью охоту. Партизаны в засадном бою уничтожили двух генералов и почти всю охрану. Но когда Орловский бросал толовую шашку, пуля (редчайший случай!) попала в капсюль, и шашка разорвалась в руке ... Позже партизанская разведка выяснила: Кубе, доехав до Синявки, не рискнул ехать дальше...». Здесь следует отметить, что Мазаник, вероятно, знала от ухаживающего за ней адъютанта Вильденштайна причины внезапного отказа Кубе в Синявке от участия в охоте, но в ее мемуарах эти причины не указаны. Историки также умалчивают об этих обстоятельствах.

Бывший замдиректора музея истории ВОВ (БГМИВОВ) по научной работе Ирина Воронкова в своей статье (Iрына Варанкова. Вераснеускi выбух у Мiнску: з гicторыi забойства Вiльгельма Кубэ. Беларускi гiстарычны часопiс. 2005, № 12, с. 22-27) кратко и с неточностями утверждала, что Орловский узнал о приезде Кубе на охоту рано утром 17 февраля 1943 г. Весь этот день он лежал на снегу в засаде с 13 партизанами с утра до вечера. Около 18 часов вечера партизаны обстреляли охотников, но в машинах Кубе не было. Был убит комиссар Барановической области Ф.Фенц, местные эсэсовцы и полицейские.

Немного подробнее и конкретнее о бое в Машуковском лесу упоминается в многотомнике (Всенародная борьба в Белоруссии против немецко-фашистских захватчиков в годы Великой Отечественной войны. Мн.: Беларусь, 1985. Т.2, с. 403): " Одна из выдающихся боевых операций отряда «Соколы» проведена 17 февраля 1943 г. , когда его бойцы во главе с командиром К.П.Орловским и комиссаром Г.В.Ивашкевичем при помощи подпольщиков из засады уничтожили большую группу высокопоставленных чиновников фашистской администрации из Барановичей, выехавших на охоту в машуковский лес Клецкого района. Пропустив гитлеровцев в лес и дождавшись к вечеру их возвращения, партизаны открыли по ним огонь из пулемета и автоматов. В этом бою нашли свой бесславный конец «главный комиссар» Барановичей, гебитскомиссар Барановического округа, 8 эсэсовских офицеров, 2 коменданта полиции и почти вся их охрана«. Здесь не поясняется, какую конкретно помощь оказали подпольщики партизанам и откуда прибыли на охоту мифические эсэсовские офицеры и многочисленная охрана. О генералах здесь не упоминается, а только о гражданских чиновниках немецкой администрации из Баранович. Не указывается численность партизан, немцев-охотников и их охраны, величина потерь с обоих сторон.

В книге (бывшего директора НАРБ) к.и.н. В.Селеменева и его одноклассника к.п.н. В.Шимолина (Селеменев В.Д, Шимолин В.И. Охота на палача. Минск : Лит. и искусство, 2007. −288 с. С. 49-54) этой операции посвящена отдельная глава «Засада в Машуковских лесах», в которой упоминается, что в январе 1951 Орловский послал наркому ГБ БССР Л.Цанаве свои воспоминания, для которого в то время готовили к изданию многотомник по истории партизанского движения и подполья Беларуси. В 1953 Цанаву арестовали. Написанные для Цанавы мемуары Орловского сейчас находятся в НАРБ, содержание которых и было взято за основу при написании отдельной главы в этой книге. Предположительно, сведения об этом бое должны быть и в штабных документах спецотряда «Соколы» Орловского, но о них историки до сих пор не упоминают.

Из биографии К. Орловского. О жизни Орловского написано много общего, например, (www.peoples.ru/military/.../<B>kirill</B>_orlovskiy) но отдельные периоды его жизни замалчивались. Сравнительно недавно рассекретили письмо К. Орловского (www.zavtra.ru/cgi/veil/data/zavtra/10/.../32.html) Сталину от 6.07.1944, в котором К.Орловский кратко приводит свою биографию, но в ней он умолчал, что в 1915-1918 гг. служил в царской армии в качестве командира саперного взвода.

Известно, что Орловский в 1918 в Барановической области командовал партизанским отрядом. Член ВКП(б) с 1918 года. С 1920 работал в ЧК, затем возле Минска в Лошице и в Грушевском поселке (на окраине Минска) готовил кадры для подпольной работы в Западной Беларуси. До 1925 г. периодически работал в тылу немецких оккупантов, белополяков и белолитовцев в качестве командира партизанских отрядов и диверсионных групп. Под псевдонимом Муха-Михальский грабил в Западной Беларуси богатых местных жителей, убивал полицейских (Шульгин Эдуард. Диверсанты страны Советов против режима Пилсудского. //Независимое военное обозрение. 2004. 17 сентября (2004-09-17); Г.Сенюков. Легенды и правда об атомане Муха. //Белорусская военная газета. 2007, 27 января). С 1930 по 1936 гг. Орловский работал в спецгруппе НКВД СССР по подбору и подготовке диверсионно-партизанских кадров (на случай войны с Германией) в Белоруссии, где преподавал им тактику ведения партизанских действий, а его коллега С.Ваупшасов преподавал им подрывное дело.

В 1936 г. Орловский работал на строительстве канала Москва—Волга в качестве начальника стройучастка, где строительные работы выполняли преимущественно репрессированные граждане (заключенные). В 1936 главным стал одобренный Сталиным лозунг Ворошилова: " бить врага малой кровью на его собственной территории" и Орловского направили в Испанию военным советником разведывательно-диверсионных отрядов, где ему противостоял советник по организации диверсий в штабе Франко С. Булак-Балахович, который до этого командовал в белорусской части Полесья крупными антисоветскими формированиями.

ВОВ застала Орловского в Китае. В Москву Орловский вернулся в мае 1942. В письме для Сталина Орловский гордился тем, что ему «... с 1918 г. ... посчастливилось 8 лет работать в тылу врагов СССР в качестве командира партизанских отрядов и диверсионных групп, нелегально переходить линию фронта и государственную границу свыше 70 раз, выполнять правительственные задания, убивать сотни отъявленных врагов Советского Союза как в военное, так и в мирное время...». В октябре 1942 начальник IV управления НКГБ СССР П.Судоплатов направил Орловского в хорошо знакомые ему места в Барановической области Беларуси в качестве командира спецгруппы. Знание местной обстановки и наличие там довоенной агентуры облегчило его работу. За два месяца Орловскому со своим маленьким отрядом в 10 человек удалось восстановить старую агентурную сеть и дополнить ее подпольщиками в крупных районных центрах: Барановичах, Ляховичах, Пинске, Несвиже, Клецке, Ганцевичах. Отряд Орловского разместился в лесу на участке лесника Василия Халецкого, который в гражданскую войну служил в Красной армии, а после заключения Рижского мира (1921, раздел Беларуси) вернулся в родные места уже на территории Польши. Спецотряд (НКГБ) Орловского непрерывно пополнялся местными жителями и вскоре насчитывал 75 человек.

В книге В.Селеменева и В.Шимолина на основании содержащих ряд неточностей мемуаров К.Орловского утверждается: " ... в полночь с 16 на 17 февраля 1943 года в землянку Орловского протиснулся его агентурный разведчик — лесник Василий Холецкий. Неожиданный гость сообщил, что в 11 часов утра 17 февраля в Машуковские леса должны приехать «комиссар» Кубе, его заместитель Фридрих Фенс, фашистский надзиратель за белорусскими лесами Захариус и чины помельче. Цель визита — охота на кабанов .... Вначале немцы прибудут на машинах в местечко Синявка Барановической области, а оттуда выедут в лес на подводах ... с собой они прихватили большое количество собак ... времени на подготовку операции у Орловского практически не оставалось ... большая часть его людей ушла на задание, а в лесном лагере оставалось всего лишь 15 бойцов, у которых на вооружении оказался пулемет, восемь автоматов и винтовки....с целью маскировки бойцы получили белые масхалаты, буквально накануне операции сброшенные с самолета .... В шесть часов вечера, когда лес погрузился в кромешную тьму, показался обоз... Как только враг приблизился на расстояние 10-15 метров, заговорил пулемет Орловского ....был убит гебитскомиссар Фенс, немецкий лесничий Захариус, 10 фашистских офицеров и 30 охранников. Скрыться удалось лишь двум вражеским офицерам и двум полицейским. Потерь среди бойцов Орловского не было.... В руках партизанского вожака взорвалась от шальной вражьей пули, попавшей в детонатор, связка тола. На шестой день ... у него началась гангрена рук ... ампутацию рук партизанский хирург сделал без наркоза, обычной пилой".

Следует отметить, что здесь авторами, например, не упоминается, что Орловский уже за несколько месяцев знал о предстоящей охоте и тщательно подготовился к операции. Неточно указана фамилия лесника В.Халецкого. Не указывается общая численность отряда на этот день, не уточняется, какое задание выполняли отсутствующие на базе партизаны и не указывается количество (из 15) ушедших в засаду партизан. Не поясняется, почему большое количество охотничьих собак не обнаружило партизан, лежащих от них на очень близком (около 20 м) расстоянии и как они вели себя во время боя. Отсутствует уточнение, что Орловский Фенца ошибочно назвал Фенсом и заместителем Кубе, хотя у трудоголика Кубе никогда не было заместителей, о которых ошибочно любят упоминать и другие авторы, но никто из них не приводят ни одного документа генкомиссариата, подтверждающего наличие у Кубе заместителей. Неправильно указаны потери с обоих сторон. Упоминается, что ночь была темной, хотя она была светлой. Мобилизованные местные жители охотников везли на своих санях, а не на подводах.

Когда в товарищах согласия нет. Не обошли молчанием операцию Орловского в Машуковском лесу и его более молодые коллеги из КГБ РБ. В статьях сотрудников Института национальной безопасности РБ (ИНБ РБ) Г.Сенюкова и Н.Смирнова, сотрудника архива КГБ РБ В.Надтачаева приведены дополнительные сведения о ходе боя в Машуковском лесу.

Геннадий Сенюков в своей статье (Г.Сенюков. Легенды и правда об атомане Муха // Белорусская военная газета. 2007, 27 января) упоминает: «... поздно вечером в отряд прибежал лесник Василий Халецкий .... В Машуковский лес едут на охоту на кабанов сам «главный комиссар» Барановичей Фридрих Фенс и важные гости из Минска ....В этот момент в землянку ввалился .... партизан Александр Федорович и с порога выпалил: завтра сюда на охоту приезжают Фенс и эсэсовский генерал, гебитскомиссар Барановического округа Штюр, а с ними гауляйтер Кубе .... с Кубе будут с полсотни эсэсовцев.... Вскоре горстка бойцов в белых масхалатах направилась к месту засады. Еще до рассвета они подошли к перекрестку лесных дорог ... Вот и Раскоп, тихо сказал Халецкий ... бойцы вырыли глубокие окопы ... отошли вглубь леса ... часов в десять наблюдатель подал сигнал ... Первыми прошли сани с двумя мужчинами ... Лесничий Вобко и попович Балюстин шепнул Халецкий ... больше десятка саней насчитал Орловский ... Такими нам их не взять ... будем ждать их возвращения. ...Наконец разведка подала сигнал готовности ... К этому времени Орловский с пулеметчиком Блиновым занял позицию в наиболее опасном месте — при выезде самой головы колонны. Брошенными толовыми шашками он рассчитывал вызвать панику у гитлеровцев ... Орловский метнул толовую шашку, одновременно на колонну обрушился дружный огонь бойцов ... Командир удачно метнул еще одну шашку, замахнулся третьей ... Тут раздался взрыв, и Орловский упал в снег. К нему бросились комиссар и Хусто Лопес. Из обеих рук командира хлестала кровь ... Хусто перетянул жгутами обе руки командира, положил его на свой полушубок и ползком оттащил его с места боя ... Тринадцать бойцов ... уничтожили в несколько раз превосходящего противника ... В том бою были уничтожены «комиссар» Барановичей группенфюрер Фридрих Фенс, гебитскомиссар Барановического округа группенфюрер Штюр, а также восемь эсэсовских офицеров, два коменданта полиции и почти все охранники ...Орловскому ... ампутировали правую руку и три пальца на левой ...ему ... показывали газету, где были засняты убитые ... видные фашистские деятели.."

Здесь Сенюковым допущены явные неточности (например, у партизан не было глубоких окопов в сильно промерзшей за зиму земле, неправильно указана фамилия лесника Бобко, поповича Белюстина и Фенца, не указано в какой (СА или СС) организации состояли оба группенфюрера, упомянута несуществовавшая (мифическкая) должность «комендант полиции» и мифические полсотни эсэсовцев. Сенюковым игнорируется многолетний (с 1935) конфликт Кубе с СС, когда он демонстративно вышел из СС и стал врагом Гиммлера, возглавлявшим СС и полицию. По этой причине у генкомиссара была охрана из обычной полиции правопорядка (OrPo), а войска СС, полиция безопастности SiPo и SD в Беларуси никогда не охраняли Кубе. Ценно упоминание Сенюкова о том, что Халецкий находился в засаде рядом с Орловским и мог рассмотреть лица людей на санях, что впоследствии Орловскому показывали немецкую газету (вероятно, Minsker Zeitung) с фотографиями убитых. По известной дате (17.02.1943) историки могут айти этот фотоснимок в газете, а в сопроводительном тексте может быть точно указано количество убитых, их должности. Фотографии убитых также можно сравнить с неподписанными фотографиями на сайте Ирвинга (конфликт Кубе с участниками охоты, отъезд из Синявки). В штабных документах спецбатальона СС Дирлевангера по этому поводу кратко упоминается, что из располагавшегося в Логойске (севернее Минска) батальона для почетного караула (на немецком кладбище в Барановичах) было откомандировано несколько человек, принимавших участие в похоронах погибших. Сенюковым не даны пояснения по количеству брошенных Орловским (связок ?) толовых шашек и почему одна рука была значительно сильнее повреждена, чем другая. Сенюков упоминает о 13 партизанах в засаде, но не указывает, были это местные жители или же десантники Орловского.

Н.Смирнов, бывший суворовец, затем преподаватель Минской школы КГБ, ныне сотрудник пресс-группы ИНБ РБ об этом бое в своей статье (Н.Смирнов. Здравствуй Кирилл.// Белорусская военная газета. 2010, 30 января. vsr.mil.by/index?page=17_5_1&mode... )
в несвойственном ему литературном стиле с многочисленными красочными неточностями упоминал: «Местный лесник Халецкий сообщил, что рано утром по заозерному большаку на кабанью охоту может поехать со своей свитой гауляйтер Кубе. Старый лесник должен был встретить его в своем урочище. Орловский ... в это время лежал в жару на нарах землянки ...основные силы отряда находились на другой важной операции ...приказал собрать остатки сил отряда ... повести их на большак и устроить там засаду ... послышались голоса ... показались всадники. Потом из-за поворота вынырнули роскошные, покрытые коврами и мехами сани. В них, развалясь, сидели нацистские начальники. Партизаны хорошо видели их фигуры, вытянутые вперед ноги, покрытые пледами. Даже легкие струйки пара, выбивавшиеся из-под енотовых воротников, куда генералы уронили тучные подбородки ...по дороге неслось до полусотни всадников, хорошо вооруженных. В стороны наставлены автоматы, ручные пулеметы ..... удачно поохотившись и изрядно „налакавшись“ шнапса, беспечно орали свои тирольские песенки ... Орловский ... разыскивал того, кто ему был всех нужнее.... Это он! Немецкий генерал! Кирилл Прокофьевич, ослабев после болезни, бежал с трудом. Собравшись с силами, он метнул связку толовых шашек с капсюлем-детонатором ... приготовился бросить вторую связку. В это время пуля фашистского автоматчика попала в детонатор, и толовые шашки взорвались в руках Орловского ....После было несколько мучительных операций, проведенных в партизанской землянке с помощью обыкновенной пилы-ножовки ... Кирилл Прокофьевич лишился правой руки и пальцев на левой».

Здесь Смирнов приписывает Халецкому утверждение, что Кубе «может» поехать (или не поехать) на охоту, хотя все было заранее решено, не поясняет сущность более важной операции для большей части отряда, чем охота на Кубе. От своих разведчиков Орловский мог и должен был знать, как выглядит Кубе. Например, Кубе в сентябре 1942 (Селеменев В.Д, Шимолин В.И. Охота на палача. Минск : Лит. и искусство, 2007. −288 с. С. 230; НАРБ, 3500-2-107, л.4-15) был в Барановичах в гражданской одежде на встрече с местными жителями, сотрудничавшими с оккупантами. У Орловского было достаточно времени, чтобы выяснить, в какой одежде Кубе приехал в Синявку и как он выглядит. Мог он узнать и об отказе Кубе в Синявке от участия в охоте и возвращении в Минск. На пути возвращения Кубе из Синявки Орловский заранее мог устроить засаду остальной частью отряда. В зимнюю ночь звуки боя слышны на большом расстоянии. Немцы из соседних населенных пунктов могли вызвать или выслать помощь, пути подхода которой должна была блокировать остальная часть отряда. Историки об этом не упоминают. У Смирнова в качестве главной цели Орловский ищет не маленького роста гражданского Кубе, а какого-то генерала. Смирнов, в отличие от других, упоминает о болезни (с высокой температурой) Орловского, но не указывает ее причину и название. Он не поясняет, что делала во время боя полсотня всадников и откуда на санях мобилизованных для проведения охоты местных жителей появились меха, ковры, пледы. Вполне возможно, что напившийся австриец (земля Штирия) из Граца Ф.Фенц (http://www.territorial.de) орал свои народные (штирийские, а не тирольские) песни, но кто ему подпевал не упоминается, хотя немцы сильно недолюбливали австрийцев и никогда не пели их народные песни. Не поясняется, каким образом пуля автоматчика могла попасть в детонатор, устанавливаемый внутри толовой шашки, а не просто выбить ее (или связку шашек ?) из руки. Не дано пояснений о личности генерала, в которого Орловский бросил свою первую связку толовых шашек, не уточняет, сколько и каких было генералов, почему в его руках взорвалась вторая, а не 3-я связка (или шашка).

В.Надтачаев (сотрудник архива КГБ РБ) в своей статье (Валерий Надтачаев. Погоня за гауляйтером. Белорусская военная газета. 2011, 2 ноября) уменьшил количество неточностей в описании этой операции, обобщенно упомянув следующее: «Ночью 27 октября 1942 г. в районе Выгонощанского озера (сегодня это заповедные места) парашютировалась спецгруппа Кирилла Орловского. Основная цель — «Кабан» (гауляйтер генерального округа «Белоруссия» Вильгельм Кубе). После четырех месяцев напряженной боевой работы Орловский получил информацию о предстоящем визите Кубе в Барановичскую область. Якобы 17 февраля 1943 г. генеральный комиссар вместе со своим подчиненным Фридрихом Фенсом и другими чинами рангом пониже собираются поохотиться в Машуковских лесах на кабанов. В надежности человека, предоставившего сведения, а им был лесник Василий Холецкий (в других источниках Халецкий), Орловский не сомневался. Собрались быстро. Вскоре группа залегла в засаде в каких-то 15 метрах от дороги, по которой должен был проехать обоз с охотниками. .... ...Бой был скоротечным. На дороге остались гебитискомиссар Фенс, немецкий лесничий Захариус, 10 офицеров и 30 охранников. Двум немцам и двум полицейским удалось сбежать. Из партизан пострадал только Орловский. Шальная пуля угодила в детонатор самодельного взрывного устройства, которое взорвалось прямо в руках командира. На шестой день, 23 февраля, партизанский хирург обычной пилой ампутировал ему руки. В другом источнике ранение Орловского описано несколько иначе. Когда началась стрельба, Орловский выскочил на дорогу и метнул связку толовых шашек в обоз. Прогремел взрыв. Он приготовился сделать еще один бросок, когда немецкий автоматчик открыл по нему огонь и попал в детонатор. После боя на базе отряда ему сделали несколько операций на руках. В результате он лишился правой руки и пальцев на левой. Долечиваться его по приказу из Центра отправили на базу Пинского соединения Комарова. Под этим псевдонимом воевал старый товарищ Орловского Василий Корж. Отдадим должное личному мужеству Кирилла Орловского, который после выздоровления до конца лета 1943 г. продолжал руководить своим отрядом.

Проведенная им операция заняла достойное место в истории отечественных спецслужб«. Касательно вышеизложенного можно отметить, что мифической должности «гаулятер генерального округа» вообще не существовало, а присущие другим авторам неточности остались и у Надтачаева.

На кого охотился отряд Орловского. Несомненно, главной «дичью» для Орловского был генкомиссар Беларуси В.Кубе. У историков нет единого мнения, откуда (Барановичи или Минск) ехал на охоту в Машуковский лес Кубе, а также не указываются причины его неожиданного отказа от охоты. Утверждение о присутствии на охоте и гибели двух генералов можно отнести к категории охотничьих рассказов партизан и незнании исторических фактов авторами многочисленных публикаций на эту тему.

Несколько лет тому назад в берлинском Бундесархиве (федеральном архиве) нашли дополнительные материалы о генкомиссариате в Минске (Федеральный архив Германии BArch R 43 II/685) из которых следует, что военные передали Беларусь для управления гражданской администрации 1.9.1941. Территория Генерального округа, руководимая Генеральным комиссариатом (во главе с генкомиссаром Беларуси Вильгельмом Кубе) была первоначально произвольно разделена на 5 крупных административных единиц, управляемых областными комиссариатами (Hauptkommissariate, "главные«= областные комиссариаты). По мере наступления и отступления немецких войск изменялось административное деление оккупированной Беларуси, а также написание на немецком языке наименования населенных пунктов и городов, органов управления разного уровня, что основательно запутало немецких и отечественных историков. Например, Rolf Jehke в своей электронной книге (http://www.territorial.de) ошибочно упоминает о существовании в генеральном округе Беларусь только 2 областей (Барановичи и Минск). Первоначально областные комиссариаты как центры управления областями назывались «главными» (Hauptkommissariate). Им подчинялись районные комиссариаты (Gebietskommissariate, комиссариаты областного подчинения). Например, в Барановичах находился комиссариат управления Барановической областью и Барановическим районом. Схожесть этих терминов внесло большую неразбериху не только у партизан, но и у немцев, а затем и у историков. 4.3.1943 для упрощения терминологии и внесения большей ясности название Hauptkommissariat было отменено. Областные коммисариаты стали называться Gebietskommissariate, им подчинялись (Rayonkommissariate = Kreiskommissariate, «окружные») районные комиссариаты .

Таким образом, до 4.3.1943 на территории Беларуси существовало 5 областных комиссариатов (Hauptkommissariate) с центрами административного управления в Минске, Барановичах, Витебске, Могилеве и (редко упоминаемом) Смоленске. Барановическому областному комиссариату (Hauptkommissariat Baranowitschi) подчинялись районные (Gebietskommissariate) комиссариаты в Барановичах (статус района), Гродно, Лиде, Юрашковичах, Новогрудке, Волковыске, Слониме, Столбцах, Ганцевичах, Телеханах, Березе-Картузской. Областной комиссариат в Барановичах возглавлял областной комиссар Фридрих Фенц (Hauptkommissar Friedrich Fenz, 5.12.1892 — 17.02.1943, СА-группенфюрер, австриец, уроженец Граца в Штирии; http://www.territorial.de; ARCHE 7- 8 (94 — 95), жнiвень 2010. Тэрор i прапаганда у акупованай Беларусi. C. 421, 563 ; Илья Борисов. Человек из легенды // Мн. 1991), который как и многие другие гражданские лица немецкой администрации на оккупированной территории был членом СА, являющейся партийной дружиной (http://de.wikipedia.org/wiki/SA) и занимал в ней высокую должность СА-группенфюрера. Для понимания ранга этой должности часто ее условно сравнивают с одноименной должностью в партдружине Общие СС (A-SS) и в войсках СС (W-SS), которая (W-SS-Gruppenfuhrer) в Вермахте соответствовала воинскому званию «генерал-лейтенант». У убитых немцев и полицейских партизаны забрали всю верхнюю одежду и частично нижнее белье, все документы (удостоверения личности, партбилеты, книжки дружинника СА или СС). По неизвестной причине (не разобрались в трофейных документах или умышленно соврали) партдружинник СА и сугубо гражданское лицо Фенц ошибочно превратился в призрачного генерала (неизвестно какой структуры) с фамилией Фенс. Комиссаром Барановичеcкого района (1941- 1944), а затем после смерти Фенца (одновременно и комиссаром Барановической области в 1943 — 1944 гг.) был Рудольф Вернер (Rudolf Werner), который в этой новой должности (Gebietskommissar Werner) выступал 9.04.1943 на совещании руководящих сотрудников генкомиссариата (ARCHE 7- 8 (94 — 95), жнiвень 2010. Тэрор i прапаганда у акупованай Беларусi. C. 421) в Минске.

Часто комиссаром Барановического района ошибочно называют СА-группенфюрера Штюра. Можно предположить, что и его партизаны могли ошибочно «обозвать» генералом и неточно утверждать, что в Машуковском лесу убили не двух малоизвестных гражданских чиновников, а двух генералов. Если убитый немецкий главный лесничий Беларуси Захариус был СА-обергруппенфюрером или (менее вероятно) СС-обергруппенфюрером, которого могли ошибочно назвать генералом войск СС, то тогда число убитых «псевдогенералов» будет равно трем. Более подробные сведения о структуре администрации оккупантов (деревня-волость-район-область-генеральный округ ) приведены в докладе (10.04.1943) Кайзера на совещании руководящих сотрудников генкомиссариата (ARCHE 7- 8 (94 — 95), жнiвень 2010. Тэрор i прапаганда у акупованай Беларусi ). Интересный и несколько неточный материал об администативно-территориальном делении оккупированной Беларуси и покушении на Кубе представлен в статье А.Валахановича (А.Валахановiч. Забойства Вiльгельма Кубэ // Новы час. 2011, 2 снежня). Несоменно, военным историкам еще предстоит уточнить личности упоминаемых «псевдогенералов».

Что установлено любителями истории. Наличие большого количества противоречий и белых пятен в описании Машуковского боя стимулирует интерес к более подробному изучению этой истории, что сопряжено с большими трудностями по ряду приведенных ниже причин. Хотя все упомянутые события происходили в (нынешнем) Клецком районе, в местном краеведческом музее (Музей истории Клетчины, http://www.kletsk.gov.by/ru/social/culture/musem, muzeikletsk@tut.by) общедоступна лишь расплывчато-неточная формально-официальная версия изложения событий. Народная мудрость гласит, что человеку свойственно ошибаться и вопросы ему задавать легче, чем отвечать на них, но в спорах рождается истина. Ответ на часть возникших у О.Усачева вопросов о Машуковском бое в конце 2010 г. согласился в частном порядке дать научный сотрудник этого музея Андрей Владимирович Блинец, занимавшийся на своей работе (в то время) написанием истории клецкой милиции. Кроме этого Блинец ведет в клецкой районной газете ежемесячную историко-краеведческую рубрику «Каран », с отдельными публикациями которой можно ознакомиться на сайте «районки» (www.kleck.by). По просьбе О.Усачева в свободное личное время А.Блинцу за короткое время удалось выяснить лишь некоторые обстоятельства Машуковского боя и дать ответы лишь на часть вопросов, которые с его согласия в качестве указателей направлений для последующих исследований приводятся ниже.

А.Блинец полагает, что «В общем у меня сложилось впечатление, что всерьёз события в Машуках 17.02.43 не изучались. За основу была взята версия, изложенная самим Орловским, а всё что в неё не вписывалось просто- напросто игнорировалось. Интересно, что некоторые участники оставили воспоминания об этом бое (В. Мельников, Н. Калмыков, возможно, кто-то ещё), но они публиковались в районных газетах и вряд ли попадали в поле зрения „кабинетных“ историков. А жаль. Было бы интересно сопоставить и проанализировать все свидетельства.» В дальнейшем А.Блинец планирует собранный материал перепроверить, проанализировать и только затем опубликовать. Следует отметить, что в своих ответах А.В.Блинец впервые упоминает о журнале «Полымя» (1953, № 3), в котором были опубликованы еще одни мемуары Орловского, о которых не упоминает в своей книге к.и.н. В.Селеменев и другие историки. Bпервые А.Блинец приводит пофамильный список десяти десантников, участвовавших в засаде и упоминает о двух братьях Халецких. Почему Кубе в Синявке отказался участвовать в охоте, пока достоверного ответа нет и историкам еще предстоит дать ответ на этот вопрос.

Слухи и предположения. Существует неподтвержденный историками слух, что местные жители и партизаны из их числа опасались тяжких последствий для своих родственников во время предстоящего боя в Машуковском лесу и последующих (после боя) репрессий. Для обслуживания прибывших охотников и их сопровождения было привлечено значительное количество местных жителей, которые могли погибнуть во время боя. Кроме этого местным жителям грозил расстрел заложников (из их числа) за убийство Кубе и высокопоставленных чиновников. Чтобы исключить возможность неизбежного последующего расстрела заложников, они заранее предупредили Кубе о засаде. При этом отсутствуют пояснения, как к этому сообщению (о засаде) отнеслись остальные участники охоты. На сайте Ирвинга есть неподписанные фотографии (113, 157), которые, возможно, были сделаны в Синявке.

Кубе зимой в шубе и с палочкой. № 157

Если исходить из того, что по приглашению комиссара Барановической области Фенца на охоту прибыло несколько чиновников из райхскомиссариата в Риге (не из министерства в Берлине) в сопровождении своей небольшой охраны, а Кубе был приглашен также в качестве гостя, то на фото 134 сайта Ирвинга

Конфликт Кубе с полицейским

можно увидеть латышского полицейского в старого образца латвийской униформе, резко возражающего сильно обидевшемуся Кубе, и латышскую переводчицу возле Кубе. Если этот факт имел место, то в рижском нацархиве должны сохраниться соответствующие документы. Рижские историки пока молчат. Можно также предположить, что этот конфликт и послужил причиной возвращения Кубе в Минск, но не остановил остальных высокопоставленных гостей комиссара Барановической области от последующего участия в охоте. По поводу этого слуха А.Блинец справедливо полагает, что по одним только фотографиям, размещённым на сайте Ирвинга, трудно делать какие-то выводы и этот вопрос требует дальнейшего изучения.

Содержание ответов А.Блинца на вопросы О.Усачева.
Очевидцы в Машуках. Деревня Машуки в исторических документах упоминается с 1552 г. Место её нахождения (на карте) показано на сайте (http://foto-planeta.com/np/mashuki.html). Деревня Машуки сейчас «полумёртвая», т.е. ее можно отнести к категории вымирающих деревень. Из старожилов там есть только несколько бабушек, которые могут что-то знать.

Памятник партизанам Орловского в Раскопе и школьный музей в деревне Голынка. Инициатором установки памятника на месте боя в урочище Раскоп был учитель истории Голынковской школы Николай Иосифович Переволоцкий. Она находится в нескольких километрах от Машуков. Учитель много занимался историей отряда, создал в местной школе хороший музей, посвященный отряду Орловского, переписывался с бывшими партизанами. Там хранились письма бывших партизан и их воспоминания, документы. Николай Переволоцкий, на момент открытия памятника в Раскопе был директором Голынковской СШ. Раскопом называют урочище на окраине Машуковского леса, которое находится юго-западнее от деревни Машуки. От Раскопа до Машуков километра 3-4, не больше. Памятник открыли 29 октября 1972 г. Место боя, по всей видимости, указали бывшие бойцы отряда. Но, ушёл на пенсию основатель музея и всё развалилось. Теперь и концов не сыскать.

Общий вид памятника партизанам Орловского
Памятная табличка на памятнике

Примечание О.Усачева. Текст на табличке памятника: «Здесь 25.10.1942 г. появился партизанский отряд „Соколы“ под командованием К.П.Орловского. 17.02.1943 он уничтожил группу эсэсовцев» содержит небольшую неточность: отряд был десантирован в другом месте, а здесь он вел бой с местными полицейскими, а не эсэсовцами. Для местных полицейских в 1943 была введена новая формы одежды. Экономные немцы заменили черные воротники и обшлага полностью черных шинелей устаревшего образца партдружинников A-SS (Allgemeine SS, общие СС) на серые и начали одевать в них местную полицию. Такую новую черную униформу местных полицейских партизаны вначале приняли за форму войск СС. Вскоре вся местная полиция Беларуси ходила в такой униформе, но эта ошибка укоренилась во многихная публикациях и в тексте на памятнике. Фотография памятника и описание приведенных ниже событий предоставлены А.Блинцом.

На открытие приезжала дочь К. Орловского Светлана, а также бывшие участники этого боя (Г. Ивашкевич, А. Василевич). В центральной прессе было лишь одно упоминание об этом памятнике («Правда» 2.11.1972). Фотокопия этого сообщения есть в книге И. Борисова («Человек из легенды». Мн. 1991). Фотографии памятника сделаны в 70-е гг. Теперь там другая ограда, а остальное не изменилось.

Архивные документы В.Сазановича в определенной степени помогли А.Блинцу при проведении поисков. Сейчас они хранятся в фондах клецкого краеведческого музея. По утверждению Блинца эти документы старательно собирал много лет в 70-80 годы увлекавшийся краеведением работник Клецкого райкома партии Владимир Павлович Сазанович, которого назначили председателем комиссии по написанию Летописи народной славы Клецкого района. Из разных архивов ему удалось получить много исторически ценных документов, освещающих события времен революции и ВОВ в этой местности. К сожалению, у Сазановича не сложились отношения с местным руководством, недовольным его активной поисковой работой. Он был вынужден сменить место жительства и переехать в Подмосковье, где в Пушкино работал в районной газете «Маяк». Собранный архив он забрал с собой, опасаясь за его судьбу, и работал над ним до самой смерти.

Благородный и самоотверженный труд Сазановича заслуживает доброй о нем памяти и упоминания истории его жизни, которая ниже приводится в кратком изложении А.Блинца.

Биография В. Сазановича. Родился 1 сентября 1946 г. в д. Бабаевичи Клецкого района, в крестьянской семье. Окончил 7 классов Бабаевичской школы, среднюю школу в Клецке, потом ПТУ. По специальности электромонтёр. После службы в армии был на комсомольской работе. В 1969-1971 гг. работал в редакциях несвижской и клецкой районных газет. В 1971-1975 г. слушатель отделения печати, радио и телевидения Высшей партийной школы в Минске, по окончании которой работал лектором Клецкого РК КПБ. В 1985 г. перехал в Москву. Работал в Министройдормаше (помошником замминистра). С 1989 г. заместитель главного редактора Пушкинской районной газеты «Маяк». С 1990 г. — главный ее редактор, член союза журналистов России с 1975 г. В 1993 г. удостоен премии Союза журналистов России. Автор книг «Першым заўсёды цяжка» (в соавторстве с В. Домашевичем) — о Шчепичском молодёжном подполье (действовало в Клецком районе в конце 1941 г.). «З кагорты мужных» (сборник очерков об уроженцах Клецкого района), «Боль людская» — книга памяти о пушкинцах, репрессированных в 30-50-е гг., «Мужество высокой пробы» — об уроженцах Пушкинского района, кавалерах ордена Славы. Судя по всему, готовил книги о репрессированных уроженцах Клетчины и очерк истории родной деревни. Кстати, в конце 80-90-е гг. он реально помогал репрессированным и их детям добиться реабилитации, компенсации, узнать судьбу близких людей и т.д. Писал во всевозможные инстанции, стараясь докопаться до истины. Списки репрессированных жителей района, которые приведены в книге «Памяць» почти целиком были составлены им. Погиб в 1997 г. После смерти В.Сазановича результаты его деятельности были высоко оценены и авторами районной книги «Памяць», которые посвятили ему отдельную статью в этой книге.

А.Блинец не знает обстоятельств его гибели. На запросы Блинца в редакцию газеты «Маяк» с просьбой сообщить об этом, пока не было получено никакого ответа, но Андрей Владимирович не теряет надежды на получение ответа из редакции. Сведения о работе Сазановича в Клецком райкоме требуют дополнительного изучения и уточнения. А.Блинец утверждает, что пока далеко не все имеющиеся материалы им тщательно изучены, не все свидетельства собраны. Даже поверхностное знакомство с этой темой свидетельствует о большом объеме предстоящей работы. В начале 2000 г. большую часть архива В.Сазановича из Подмосковья перевезли в Клецк, где вначале он находился в исполкоме, а затем его передали в городской музей в весьма плохом состоянии. В сохранившейся части архива есть переписка В.Сазановича с бывшими партизанами из отряда Орловского и ответы из архивов на его запросы. Эти документы Сазановича частично дополняют ранее собранными для личного архива Андрея Владимировича материалы, которые и позволяют прояснить отдельные моменты боя.

Комментарии к ответам А.Блинца
Ниже приводятся фрагменты ответов А. Блинца (А_В_Б) для О.Усачева, которые сопровождаются последующими комментариями Усачева (У_О_И).

А_В_Б: Количество партизан в засаде. О численности партизан в засаде сведения противоречивые. К. Орловский писал, что вечером 16 февраля в лагере вместе с ним был Хусто Лопес, 10 «белорусов присоединившихся к отряду, из разорённых фашистами деревень в зоне действия нашего отряда» и одна «смоленская девушка, у которой гитлеровцы повесили мать». («Полымя» № 3-53). Сколько из них ушло в засаду он не сообщает. Надо полагать, все. Упоминается 13 человек: Орловский, Лопес, девушка и 10 бойцов-партизан. В. Селеменев, со ссылкой на воспоминания К. Орловского, хранящиеся в архиве (НАРБ), упоминает о 15 участниках засады. И. Борисов, который обстоятельно изучал биографию К. Орловского утверждает, что в бою принимало участие 13 партизан. Эту же цифру повторяет и В. Сазанович в районной книге «Памяць». Я решил пофамильно пересчитать всех участников этого боя. Упоминание о некой «смоленской девушке» мне не внушает доверия. Насколько я знаю, в отряде была только одна женщина — врач Анна Аксакова. Но, она прибыла в апреле 1943 г. Это подтверждается документами. В частности «Боевой характеристикой» от 6.09.44. Так что девушка в засаде отпадает. Да и не вспоминает о ней никто из участников. В лагере накануне боя находились кроме испанца Хусто Лопеса, Казимир Петрусевич, Антон Василевич, Григорий Ивашкевич, Вячеслав Мельников, Иван Забавнюк, Николай Калмыков, Иосиф Якубовский, Иван Туник, Алексей Блинов. Все они десантировались в октябре 1942 г. Никто из них не проживал в «деревнях в зоне действия отряда». Всех вместе (без девушки) с командиром получается 11 бойцов, а 12-ым можно считать участвовавшего в бою Василия Халецкого. По-видимому, это окончательная цифра. У меня пока нет подтверждений, участвовал ли в засаде 17 февраля 1943 г. Андрей Федорович. В воспоминаниях и письмах мне его фамилия не попадалась. Если допустить, что в засаду ушёл и он, то получается 13 участников засады. И. Борисов 13-ым он считает Ивана Грицавца («26 октября 1942 г. группа в составе... И. Грицавца... вылетела в тыл врага» с. 263.) и здесь делает ошибку. Грицавец, был переброшен в немецкий тыл в марте 1943 г. Эти сведения взяты из его боевой характеристики. А значит, он никак не мог участвовать в засаде 17 февраля 1943 г. Почему людей было так мало? Зачем понадобилось отправлять с немцами Александра Халецкого? Кто, где находился во время боя? На эти вопросы я ответить не могу.

У_О_И: К первым (тогда секретным) воспоминаниям Орловского о бое в Машуковском лесу можно отнести его письмо Сталину, отправленном им из своей квартиры в знаменитом доме (№ 10а) на Фрунзенской набережной в Москве 6.07.1944, в котором он (www.zavtra.ru/cgi/veil/data/zavtra/10/.../32.html) упоминал: " Ночью 17 февраля 1943 года агентурная разведка мне принесла сведения, что 17/II-43 г. по одной из дорог Барановичской области на подводах будут проезжать Вильгельм Кубе (генеральный комиссар Белоруссии), Фридрих Фенс (комиссар трех областей Белоруссии), обергруппенфюрер Захариус, 10 офицеров и 40— 50 их охранников. В это время при мне было только 12 человек моих бойцов, вооруженных одним ручным пулеметом, семью автоматами и тремя винтовками. Днем на открытой местности, на дороге, напасть на противника было довольно рискованно, но и пропустить крупную фашистскую гадину было не в моей натуре, а поэтому еще до рассвета к самой дороге я подвел своих бойцов в белых маскировочных халатах, цепью положил и замаскировал их в снеговых ямах в 20 метрах от той дороги, по которой должен был проезжать противник. Двенадцать часов в снеговых ямах мне с товарищами пришлось лежать и терпеливо выжидать... В шесть часов вечера из-за бугра показался транспорт противника, и когда подводы поравнялись с нашей цепью, по моему сигналу был открыт наш автоматно-пулеметный огонь, в результате которого были убиты Фридрих Фенс, 8 офицеров, Захариус и более 30 охранников. Мои товарищи спокойно забрали все фашистское оружие, документы, сняли с них лучшую одежду и организованно ушли в лес, на свою базу. С нашей стороны жертв не было. В этом бою я был тяжело ранен и контужен, в результате чего у меня были ампутированы правая рука по плечо, на левой — 4 пальца и поврежден слуховой нерв на 50-60%. Там же, в лесах Барановичской области, я физически окреп и в августе 1943 года радиограммой был вызван в Москву."

Здесь следует отметить, что у Орловского описание боя в письме к Сталину отличается от описания боя в его мемуарах, что многих запутало. Орловский утверждает, что получил сведения о намечавшейся охоте ночью 17.02.1943 (в мемуарах вечером 16.02.1943) и противоречит себе далее утверждением, что Кубе приедет на охоту 17.02.1943. Орловский утверждал, что при нем в засаде было 12 партизан, т.е. он был 13-м, а вооружены они были 1 пулеметом, 7 автоматами, 3 винтовками, т.е. в засаде 2 партизана были без оружия. Фактически же в засаде были все 11 десантников (вместе с Орловским). С ними был старый (с 20-х годов) агент Орловского — лесник Василий Халецкий. Т.о. в засаде было 12 (10 десантников +Орловский +Халецкий) человек. Из этого следует, что В.Халецкий в засаде был без оружия. Об участии в этом бою десантников упоминается в книге «Динамо. Энциклопедия» (books.google.ru/books?id=f1sFK-Zg5-AC&pg...lpg...) посвященной истории общества «Динамо». В обозе с охотниками ехал (второй брат) Александр Халецкий, которого можно назвать 13-м пассивным (ему партизаны заранее не дали ни пистолета, ни гранаты; неизвестно, было ли у него с собой охотничье ружье) участником боя, но не засады.

О погибшем в этом бою Александре Халецком не упоминает ни Орловский, ни впоследствии многочисленные авторы. Орловский по неизвестным причинам здесь не упоминает о братьях Халецких и о причинах отсутствия на партизанской базе перед боем практически всех партизан из числа местных жителей. Орловский своих десантников назвал десятью партизанами из числа жителей окрестных деревень, не упоминает о десантнике-испанце Лопесе, оказавшему ему срочную первичную медпомощь и вынесшего его из боя и т.о. ставшим у Орловского 12-м партизаном. Для правдоподобности Орловский впоследствии в своих воспоминаниях в качестве 13-го партизана (вместо А.Халецкого) назвал мифическую девушку из Смоленска.

Историки не указывают причин, заставивших Орловского умолчать о реальном количестве (10) участвовавших в засаде десантников, участии в этом бою В.Халецкого и о гибели его брата А.Халецкого, гибели мобилизованных немцами местных жителей — извозчиков. Орловский указывает в письме Сталину другую (7, а не 8) численность автоматов у своих десантников, не уточняет обстоятельства своего ранения и их характер, сани называет подводами.

ВЕРСИЯ. Из-за отсутствия достоверных и точных сведений можно предположить, что Орловский опасался немецких агентов в своем отряде, т.к. знал о брошенных в первые дни войны в НКВД, военкоматах, райкомах партии и комсомола личных делах, что позволяло СД легко вербовать своих агентов. Еще по работе в Польше Орловский знал, что в отряды и подпольные группы засылались агенты польской контрразведки, деятельность которых была весьма эффективной. Знал он о существовании в Барановичах разведшколы СД, о попытках засылки в отряды агентов СД, о перенятой немцами у большевиков системе расстрела заложников, когда немцы за каждого убитого немецкого солдата расстреливали 10 заложников из ближайшей деревни. Вероятно, поэтому Орловский оставил с собой на базе отряда только прибывших вместе с ним 10 десантников, которые не имели родственников среди местных жителей и были до заброски в тыл врага хорошо подготовлены. Затем перед боем добавил к ним В.Халецкого , хорошо ориентирующегося на местности.

Остальных партизан Орловский под надуманным предлогом заранее отправил подальше от своего лагеря, чтобы информация о подготовке операции по уничтожению Кубе от них не попала через местных жителей (родственников партизан) к немцам, что могло либо сорвать весьма важную операцию, либо превратить ее в ловушку для участников засады. О реакции местного населения на подобные операции можно судить по воспоминаниям родственницы Е.Мазаник — Янины Константиновны Гулякевич (1928 г.р., дочь дяди Кастуся — родного брата отца Елены Мазаник, т.е. двоюродная ее сестра) краеведам из Тальковской СШ (краеведческий сайт «Талька i наваколлi») спустя 10 лет после убийства Кубе: «Як ляжала ў бальніцы ў Мінску, было гэта ў 1953 годзе, то там у палаце пачулі маё прозвішча і спыталі, ці не сваячка мая Алена Мазанік, што Кубэ забіла. Я з гонарам ім і кажу, што гэта мая стрыечная сястра. Лепей бы не гаварыла, а то гэтыя людзі проста накінуліся на мяне, маўляў, ці ж гэта добрае яна зрабіла, з-за гэтага Кубэ потым забілі ў Мінску нявінных людзей: немцы схапілі з трох кварталаў ні ў чым невінаватых людзей і расстралялі». Обоснованы были и опасения Орловского относительно засланных в отряд агентах СД.

А_В_Б: Братья Халецкие. В Машуках жили два брата Халецких: Василий и Александр. Василий Степанович Халецкий (1898 г.р.) в гражданскую служил в Красной армии. После заключения Рижского мира вернулся домой. В конце 1942 одним из первых наладил связь с отрядом Орловского и на его лесном участке (обходе) был оборудован партизанский лагерь.
Из письма Григория Ивашкевича (комиссара отряда) от 28 июля 1980 г.: «...в конце декабря 1942 г. Халецкий Василий сообщил, что прислужник немцев лесничий Бобко собрал своих лесников и интересовался о наличии партизан в лесном массиве. Объявил, что в скором времени должна приехать на охоту группа немецких чиновников и лесники должны вести тщательное наблюдение о местах диких кабанов и наличии партизан. Нами были предприняты все меры маскировки, а Халецкому было дано задание, не раскрываясь перед партизанами о своей связи с партизанами, дезинформировать немцев. Нами было установлено, что Бобко является агентом немецкой разведки и на охоту приедет гауляйтер Белоруссии В. Кубе. На дерзкую и рискованную операцию Москва дала свою санкцию. С Москвы нам были доставлены для проведения операции новые автоматы, боеприпасы, тол, гранаты, маскировочные халаты и др.

И так продолжалась игра разведок до 17 февраля 1943 г. Мы никаких действий не предпринимали, кроме разведывательных, выжидали. 16 февраля вечером в лагерь прибыл Халецкий Василий и доложил, что 17 февраля на рассвете, на охоту прибудут немцы на автомашинах, которые оставят в лесничестве и на подводах выедут в лес. Халецкому Василию было дано задание полностью раскрыться перед братом Александром (лесником этого же лесничества), предложить ему ехать с немцами в лесной обход Василия и садиться только на первую подводу. А Василию перед Бобко инсценировать болезнь и быть с нами, что и было сделано. Василий участвовал с нами в бою, был вооружён винтовкой. После окончания боя около третьей, или четвёртой подводы был обнаружен труп Александра. Для меня до сих пор остаётся загадкой, почему Александр сел не на первую подводу, видимо, его немцы не пустили». Таким образом, один брат собирал информацию о будущей охоте. Другой — повёл охотников нужным маршрутом и, вероятнее всего, стал жертвой партизанской пули. Коль Александру было приказано ехать в первых санях, то по ним, наверняка, не стреляли, а вот по остальным... Странно другое. Об Александре Халецком, как правило, не упоминается. Участник этого боя Вячеслав Мельников в своих воспоминаниях о нём не пишет («Да новых перамог» Клецкая районная газета 26.06.69). Илья Борисов в книге «Человек из легенды» (Мн. 1991.) подробно рассказывает о Василии Халецком, но не упоминает о его брате. К.Орловский в своих воспоминаниях («Полымя» № 3/53) не говорит о Халецких вообще. Селеменев в «Охоте на палача» упоминает только Василия Холецкого (через «о») и делает вывод: «...потерь среди бойцов Орловского не было». Да и сам В. П. Сазанович, опубликовав несколько статей о Василии Халецком, нигде не рассказал об Александре. Почему? Не знаю. Но, наверное, пора вернуть это имя. Ведь человек погиб выполняя задание командования.

Что касается Василия Халецкого. После боя, его семью переправили из Машуков в д. Святица за 50 км., а затем эвакуировали в лес. Сам Василий со временем возглавил резервный отряд им. Я. Свердлова. 6 июля 1943 г. погиб, подорвавшись на мине. Награждён орденом Отечественной войны ІІ степени и медалью «Партизану Отечественной войны» І степени. Награды были вручены сыну В. Халецкого Владимиру Васильевичу, жителю д. Бабаевичи Клецкого района 24 декабря 1981 г. Кстати, инициатором вручения наград выступил всё тот же В. Сазанович.

У_О_И: Из вышеприведенного видно, что Орловский за несколько месяцев (с декабря) уже знал о намечаемой (в феврале) охоте, заранее получил разрешение от П.Судоплатова на проведение операции и от него достаточное количество боеприпасов и оружия. Конкретную дату охоты (17.02.1943) ему сообщили 16.02.1943. Т.к. в лесу деревья мешают прицельной стрельбе и метанию гранат, то партизаны располагались вблизи дороги, а вместо гранат использовались толовые шашки, не дающие далеко разлетающихся осколков.

Упоминание Ивашкевича о том, что В.Халецкий был вооружен винтовкой противоречит упоминанию Орловского в письме для Сталина о количестве оружия у партизан в засаде. Не упоминает комиссар Г. Ивашкевич о большом количестве охотничьих собак и всадников. Операция по уничтожению Кубе считалась наиболее важной, а причина отсутствия многих партизан в отряде, находящихся на выполнении другой важной операции конкретно не пояснена (где они были, что конкретно делали, каковы результаты ), хотя комиссар отмечал, что боевых действий в это время отряд не вел.

Нет пояснений, почему Орловский приказал Василию (а не его брату Александру) быть с собой и вместо него в обоз с охотниками в качестве проводника послал Александра, хотя мог его и не посылать. Обоз ехал на санях (сельские жители по снегу никогда не ездят на телегах, а только на санях и даже весной, пока еще не сошел снег) даже по большаку. В качестве проводника на первых санях был лесничий Бобко и попович Белюстин, т.е. не было нужды в другом проводнике (Халецком). Ряд авторов утверждает, что К.Орловский, комиссар Г. Ивашкевич и В.Халецкий в засаде были рядом друг с другом. А.Блинец беседовал с сыном Ивашкевича, который утверждал, что его отец в засаде находился на другой стороне дороги и не видел обстоятельств ранения Орловского. Однако Ивашкевич, Орловский и В.Халецкий в светлую ночь должны были (с расстояния около 20 м) видеть, что среди едущих на охоту на первых санях не было А. Халецкого. У Орловского было достаточно времени, чтобы изменить свой первоначальный приказ не стрелять только по первым саням. Если Василий с близкого (15 −20 м) расстояния утром и затем в ясную ночь смог рассмотреть и узнать на других санях своего брата, то о его реакции и действиях на этот факт историки не упоминают. Впоследствии Василий погиб при странных, малоизвестных и редких обстоятельствах, подорвавшись на мине.

Мифической партийной должности «гауляйтер Беларуси» вообще никогда не существовало. Немцы свои машины оставили в лесничестве и можно было попытаться их заминировать или поджечь, либо заминировать дорогу из лесничества.

А_В_Б: Сколько было немцев? В большинстве источников называется весьма приблизительная цифра «более десятка саней». Только В. Мельников в одной из публикаций называет совершенно фантастическое их число — 40 подвод («Будаўнік камунізму» Ляхавіцкая раённая газета № 153-1969). Если допустить, что саней действительно было свыше 10 и на каждых, помимо возницы, минимум 4 человека, то получается, что немцев, вместе с полицаями было человек 40-60. Да и гражданских лиц, которые их сопровождали человек 15-20. К.Орловский пишет, что немецких офицеров сопровождало 40 охранников. Да ещё вперед была выслана конная разведка. Кстати, а куда делась эта разведка, когда немцы возвращались с охоты?

Интересные сведения о Машуковском бое я отыскал в книге Язепа Малецкого «Пад знакам Пагоні». (Торонто 1976. С. 110-111) В 1943 г. её автор работал в госпитале в Барановичах, куда поступило двое раненых в этом бою. С их слов, Малецкий сообщает, что для охоты было мобилизовано 9 подвод, а всех участников было 4 немца (заместитель Генерального комиссара и трое гостей из Остминистерства) и 30 полицаев (!). Бой окончился атакой полиции (!) и бегством партизан (!). Всё это записано с чужих слов, опубликовано через 30 лет после войны человеком враждебно настроенным к советским партизаном и весьма сомнительно. Но любопытно другое. Кто были те люди, которые рассказали Малецкому эту историю? Это пожилой крестьянин раненный в руку и парнишка лет 14 с простреленной ногой. Ведь действительно немцев сопровождали крестьяне — возницы, работники лесничества, обслуга. Мимо них пули не пролетали.
Погиб А. Халецкий.
По некоторым сведениям был убит возница из Синявки по фамилии Лобоцкий. А ведь об этом нигде не упоминается. Если уж говорить о потерях, то надо учитывать всех убитых и раненных, а не только тех, кого выгодно считать.

А вот ещё одно интересное свидетельство. Газета «Знамя коммунизма» — орган Новочеркасского ГК КПСС от 7 сентября 1973 г. опубликовала очерк Б. Садова «Бой в заснеженном лесу». Главный герой очерка Н. Калмыков. По всей видимости, его рассказ и послужил основой для журналиста. Там сказано: «...Вначале эсэсовцы заметались, растерялись, стали разворачиваться обратно, но, видя, что огонь ведётся со всех сторон, ряды их редеют, заняли круговую оборону. Зная, что пощады им не будет, гитлеровцы сопротивлялись упорно. До позднего вечера шёл бой, не хотелось народным мстителям выпустить головорезов живыми. И действительно, немногим удалось выбраться. Нашёл здесь свой бесславный конец и гебитскомиссар Барановичей». Опять расхождение с официальной версией, по которой бой был очень скоротечным.

У_О_И: Вероятно, здесь бывший десантник Н.Калмыков местных полицейских, одетых в черную униформу, ошибочно принял за эсэсовцев. На местном кладбище (Синявка, Машуки, Голынка) могут находиться могилы погибших местных жителей с датой смерти 17.02.1943. По ним (например, в Радуницу) или по фамилиям на памятниках можно найти их родственников и узнать от них отдельные подробности боя.

А_В_Б: Потери партизан. Что касается потерь. У партизан — тяжело ранен К.Орловский, убит А. Халецкий. Кстати, Н. Калмыков усомнился и в обстоятельствах ранения К.Орловского. Вот что он писал в письме В. Сазановичу от 13.05.82. «...На войне, в бою бывает много случайностей, но такая случайность, что пуля врага попала в капсюль маловероятна, тем более, что тол от удара не взрывается. Но мне говорят, что это моё мнение и нет нужды ворошить светлую память Героя Советского Союза и труда К. П. Орловского.» Так что и здесь официальная версия событий «хромает».

У_О_И: Раны Орловского. Т.Трофимович в своей статье (Тамара Трофимович. Скальпель — оружие победы.//Беларуская думка. 2009, № 6. С.54-56. www.beldumka.belta.by) отмечала, что раненого Орловского доставили в соседний партизанский отряд к хирургу Виктору Алексеевичу Лекомцеву. У Орловского была: «... разможжена правая кисть, вдоль расщеплено правое предплечье, вскрыт локтевой сустав, раздроблена часть плечевой кости. Пальцы левой руки оторваны, потеряно большое количество крови. Началась гангрена .... Орловскому ампутировали ножовкой по металлу правую руку и 3 пальца на левой руке».

Касательно этого утверждения Трофимович можно отметить, что на обе руки Орловского во время боя был наложен жгут, который останавливает кровоток. В зимнее (был сильный мороз) время спустя короткое (не более часа) время обязательно (иначе гангрена) жгут должен быть снят. На это обстоятельство историки не обращают внимание. Они не излагают мнение опытных военных хирургов о возможных причинах получения Орловским таких травм и гангрены. В письме к Сталину Орловский утверждал, что лишился 4 пальцев (т.е. не 3).

Последствия взрыва толовой шашки. Характерно, что сам Орловский никогда подробно не излагал обстоятельств своего ранения. По утверждению бывших партизан-подрывников в годы войны чаще всего применялись 200 г толовые (TNT) шашки. В обычной гранате взрывчатого вещества около 70 г. Для проведения рельсовой войны партизанам впоследствии поставляли 80 г толовые шашки в форме гусиного яйца, которые они закладывали под стык рельсов. Если у партизана-подрывника в руке случайно взрывалась даже одна 80 г толовая шашка, то он погибал. При этом даже при взрыве 200 г шашки не происходило дробление костей человеческого тела.

ВЕРСИЯ. Противоречия исчезают, если предположить, что немецкий автоматчик заметил вспышку зажигалки или спички при поджигании небольшого кусочка (обычно горит со скоростью 1 см в секунду) бикфордового шнура и в этом направлении выпустил автоматную очередь. Несколько пуль автоматчика с близкого расстояния (около 20 м) касательно попали в правую руку Орловского, раздробили кости и выбили из нее на землю толовую шашку с горящим огнепроводным (бикфордовым) шнуром. Чтобы предотвратить взрыв шашки и этим избежать неминуемой гибели, лежащий на земле Орловский левой рукой выдернул за горящий шнур капсюль-детонатор из толовой шашки. При этом детонатор взорвался в его левой руке, оторвал ему 4 пальца и контузил.

Следует согласиться с утверждением бывшего десантника Николая Калмыкова, считавшего недостоверным факт взрыва толовой шашки при попадании в нее пули. По утверждению взрывотехников и партизан толовые шашки не взрываются при попадании в них пуль или осколков из-за инертности данного (TNT) взрывчатого вещества. Это сделано специально по соображениям безопасности. Инертность тола компенсируется установкой в отверстие внутри шашки мощного детонатора. Т.о. можно предположить, что утверждения о взрыве в руках Орловского одной или нескольких (второй или третьей) толовых шашек (или их связок) можно рассматривать как один из дешевых и ненужных способов повысить авторитет Орловского. Бывшие партизаны, навещавшие после войны Орловского, отмечали, что у него была специально изготовленная кружка, которая позволяла брать ее оставшимся пальцем на левой руке.

А_В_Б: Потери немцев. С немецкими потерями сложнее. В разных источниках разные цифры. Поэтому, лучше всего отталкиваться от документальных свидетельств.
В наградном листе на представление Орловского к званию Героя Советского Союза от 18 сентября 1943 г. за подписью П. Судоплатова сказано: «После длительной подготовки тов. Орловский 17-го февраля 1943 г. организовал путём засады, ликвидацию видных гитлеровских чиновников генерального комиссара гор. Барановичи Фридриха Фенц, областного гебитскомиссара Барановичской области Фридриха Штюра и обергруппенфюрера войск СС Фердинанда Засорнас. Помимо указанных чиновников в данной операции убито 2 коменданта полиции, 5 солдат германской армии, захвачены важные документы и оружие. Во время боя тов. Орловский потерял правую руку, частично пальцы на левой руке и был тяжело контужен. Однако до окончания операции, несмотря на тяжёлое ранение, он не оставил своего боевого поста и благополучно вывел участников операции в безопасное место».

У_О_И: П.Судоплатов вполне мог перепутать редкую немецкую фамилию Захариус с более привычной ему прибалтийской Засорнас. Но он должен быть знать, что в Барановичах никогда не было настолько большой численности войск СС, чтобы у них был свой командующий военным округом. Этим лицом мог быть и латышский полицейский (см. фото 134 на сайте Ирвинга). В этом случае (с учетом убитого Засорнаса) число убитых «псевдогенералов» увеличивается до 3. По должностным обязанностям Судоплатов должен был разбираться в названиях должностей немецких гражданских чиновников, но показал полную свою неосведомленность. Невозможно поверить Судоплатову, что тяжелоконтуженный (временно потерявший слух и речь) и раненый Орловский продолжал командовать отрядом и сам выводил на базу своих десантников после боя.

А_В_Б: В боевой характеристике партизана Василевича Антона Антоновича, выданной 6 сентября 1944 г. и подписанной С. Никольским (командовал отрядом после К. Орловского) и комиссаром Г. Ивашкевичем сказано: «17 февраля 1943 г. участвовал в засаде на фашистов, где был убит барановичский гебитскомиссар Фенс, 1 полковник, 9 офицеров, 8 солдат и 2 коменданта полиции». Т. е. потери противника в разных документах оцениваются от 10 до 21 человека. Но ни в первом, ни во втором случае не говорится о полном уничтожении противника, не упоминаются и солдаты СС. Не знаю, какие такие важные документы, о которых говорит П. Судоплатов, можно было захватить. С чего бы это оккупационным чиновникам брать с собой на охоту важные бумаги? Это, вероятно, выдумка или приписка.

То, что смогли бежать лишь 2 немецких офицера и 2 полицая не соответствует действительности. Спасшихся было гораздо больше. Например, кроме охранников, спасся сын священника д. Голынка Белюстин. Мне рассказывали, что его убили позже в Голынке. Якобы, несколько раз предлагали сотрудничать с партизанами, но он отказывался. Тогда убили его, отца и мать.

У_О_И: Белюстин ехал на первых санях, по которым Орловский приказал не стрелять.Здесь в числе немецких потерь не упоминаются 50 всадников (см. Н.Смирнов...) и не указывается, что они делали во время боя. Не упоминается, была ли послана помощь немцам из соседних населенных пунктов.

А_В_Б: Потери среди полицейских. Что касается «комендантов полиции», то эта фраза повторяется во всех источниках. И в вышеназванных документах, и у В. Селеменева, и у И. Борисова. Могу лишь предположить, что речь идёт об обычных белорусских полицейских — шуцманах. Они наверняка были в своей форме, которая отличалась от немецкой. Увидев их трупы, партизаны, поспешили объявить их «комендантами полиции».

Почему я делаю такой вывод? Ниже приводится фрагмент воспоминаний, которые я записал в Синявке. Рассказывает Кунцевич Ирина Викентьевна 1930 г.р.: «...Помню тую ноч, калі ў Машуках пабілі немцаў. Прыйшлі ад цёткі двое мужыкоў, якія прымалі «кантынгент» і кажуць: «Нейкая трывога, вельмі ж немцы разбегаліся. Ірка, выгляні ў вакно, што там робіцца.» А тады ноч была відная, снег, мароз вялікі. Я гляджу, што на вуліцы робіцца і перадаю ім. «От, — кажу — коні едуць, але на вазах нікога няма.«Потым ужо пайшлі пешкі тыя, хто засталіся жывыя. Назаўтра раніцай мы з сяброўкай пайшлі ў цэнтр. І бачылі, як у пастарунак, у двор прывозілі забітых немцаў. Яны ўсе былі распрануты да бялізны. А некаторыя і зусім голыя. Іх звозілі на вазах. Гэта я сама, на ўласныя вочы бачыла. Потым іх клалі на машыну і вывозілі, відаць у Баранавічы. Тут іх не хавалі. Адно- два паліцыянты былі мясцовыя, іх хавалі тут, адпявалі ў царкве. Адзін быў з Сіняўкі, а адзін, здаецца, з Салаўёў

Как видите, и в этих детских воспоминания — два полицая. Кстати, я пытался уточнить и остальные цифры — число спасшихся, убитых. Но безрезультатно. Невозможно требовать абсолютной точности через столько лет. Однако, И.В. (Кунцевич) утверждает, что и в первом, и во втором случае речь идёт не о единицах, а о довольно изрядном количестве людей. Так что версию о 4 спасшихся можно отметать. Двое полицейских запомнились именно потому, что их отпевали в Синявской церкви. В.Селеменев ссылается на воспоминания К.Орловского, которые хранятся в архиве. Но у меня, честно говоря, к ним нет доверия. Эта цифра уж слишком расходится с документами. Видимо Орловский чересчур даёт волю своей фантазии, выдавая желаемое за действительное. В уже упомянутых воспоминаниях («Полымя» 1953 г.) он утверждает, что были перебиты все участники охоты: фашистский комиссар, офицеры и 40 эсесовцев-охранников. Никто не спасся.

У_О_И: У немцев во всех видах полиции никогда не было «комендантов полиции». На совещании руководящих сотрудников генкомиссариата в Минске (ARCHE 7- 8 (94 — 95), жнiвень 2010. Тэрор i прапаганда у акупованай Беларусi. C. 449) в апреле 1943 полковник полиции Клепш упоминал о трудностях с обмундированием для местных полицейских, которые вначале ходили в гражданской одежде или красноармейской форме без знаков различия, но с повязкой полицейского. Прибывшие из Латвии в Беларусь полицейские были одеты в свою видоизмененную довоенную форму. С мая 1942 строевые полицейские батальоны удалось одеть в старого образца темно-зеленую форму полиции охраны правопорядка (OrPo), а местных полицейских с 1943 стали одевать в видоизмененную старого образца черную униформу Общих СС (A-SS), в которой воротник и обшлага рукавов черного цвета заменили на серый. Партизаны знали всех окрестных начальников полиции, но употребили для убитых непонятную им самим должность «комендант». Несомненно, эта история требует дальнейших исследований.

Читайте еще