Невезучие охотники за головой генкомиссара Беларуси, ч.1

Олег Иванович Усачев


1. Общее.
В соответствии с директивой о развертывании всенародной партизанской войны и речью Сталина от 3 июля 1941 г. уничтожению подлежали представители оккупационных властей, каратели и их активные пособники из числа местных жителей.
17.11.1941 Сталин подписал секретный приказ 0428 Ставки ВГК о проведении в тылу противника тактики выжженной земли. Приказ требовал: «...лишить германскую армию возможности располагаться в селах и городах, выгнать немецких захватчиков из всех населенных пунктов на холод, в поле, выкурить их из всех помещений и теплых убежищ и заставить мерзнуть под открытым небом... разрушать и сжигать дотла все населенные пункты в тылу немецких войск на расстоянии 40-60 км в глубину от переднего края и на 20-30 км вправо и влево от дорог. Для уничтожения населенных пунктов в указанном радиусе действия бросить немедленно авиацию, широко использовать артиллерийский и минометный огонь, команды разведчиков, лыжников и диверсионные группы, снабженные бутылками с зажигательной смесью, гранатами и подрывными средствами. При вынужденном отходе наших частей .... уводить с собой советское население и обязательно уничтожать все без исключения населенные пункты, чтобы противник не мог их использовать».

Из этого приказа видно, что руководство страны за ценой не стояло, а судьба гражданского населения на оккупированной территории его мало волновала. На критические замечания относительно неэффективности такой тактики руководство открыто не реагировало. Например, знаменитый «диверсант № 1» Илья Старинов в этом же 1941 утверждал, что требование Сталина поджигать леса, склады, обозы с продовольствием и населенные пункты обрекает на голодную смерть замерзающее без крова местное население, а поджечь лес (укрытие для партизан) зимой невероятно трудно. Правоту Старинова наиболее ярко подтвердила трагедия красноармейца в/ч 9903 диверсионной бригады Артура Спрогиса Зои Космодемьянской. В сентябре 1942 г. вышел приказ «О задачах партизанского движения» с требованием беспощадно истреблять или захватывать в плен фашистских политических деятелей, генералов, крупных чиновников и изменников нашей Родины, находящихся на службе у врага.

Качество подготовки диверсантов.
Перед войной многие опытные сотрудники НКВД-ГБ были репрессированы, что впоследствии сказалось на качестве подготовки диверсантов, забрасываемых в тыл врага. К началу войны уцелело лишь небольшое количество опытных довоенных сотрудников НКВД-ГБ, большинство которых (например, Орловский, Ваупшасов, Старинов) в это время воевало в Испании. Недостаток качества подготовки диверсантов, продолжительность которой по инициативе П.Понаморенко в условиях военного времени был сильно (с одного года до одной недели) сокращен, пытались компенсировать увеличением количества обучаемых диверсантов, обесценивая этим ценность человеческой жизни. На этот недостаток в подготовке диверсантов и неэффективность индивидуального террора всегда обращал внимание проживший около ста лет И.Старинов, что послужило одной из причин не присвоения ему генеральского звания.

Неизвестный герой.
В своих мемуарах (Мазаник Е.Г. , Возмездие. Мн.: Мастацкая лiтаратура, 1988. С. 103) Елена упоминала о партизане, переодетом в форму немецкого офицера, который часто появлялся на улице Энгельса возле особняка Кубе. Елена в это время мыла окно на 2 этаже со стороны улицы Энгельса. Об этом этаже она упоминает (с. 97, 98) только в первом (1981) издании своей книги, т.к. всегда утверждала, что у нее не было доступа на 2-й этаж особняка Кубе. Происходящее возле перекрестка улиц Кирова и Энгельса она наблюдала с расстояния около 150 м. Трудно понять, как она определила тип пистолета у партизана и как ей удалось распознать знаки различия (капитана) на погонах партизана в форме немецкого офицера. Происходящие события впоследствии ей пояснил (владевший только немецким) адъютант К(у)офаль. Елена же не владела немецким. Знала только отдельные немецкие слова. Вероятно, по этой причине во втором издании своих мемуаров Елена утверждала, что ей пояснения давал ухаживающий за ней второй адъютант Кубе Вильденштайн. Это более правдиво, т.к. оба хорошо владели польским. Адъютант ей пояснил, что убитый жил в гостинице и интересовался распорядком дня Кубе и его привычками. Патруль вначале обратил внимание на неправильный порядок размещения наград на офицерском кителе партизана, необычную внешность этого армейского офицера с парабеллумом, т.к. армейский пистолет системы Борхардта-Люгера образца 1908 г. «парабеллум» обычно носил сержантский состав в войсках СС, а не офицеры Вермахта.

Следует отметить, что комендантские патрули и армейская патрульная служба наделялись большими правами (Уильямсон, Г. Немецкая военная полиция, 1939 — 1945. М.: АСТ: Астрель. 2005. Военно-историческая серия «Солдатъ». С. 19, 20). Им принадлежала власть над всеми военнослужащими и военными чиновниками на территории их ответственности, за исключением генералов. О выявленных нарушениях патруль сообщал командованию задержанного. Если оно находилось далеко, то нарушитель отправлялся в ближайшую воинскую часть, где ее командир приводил в исполнение наложенное патрулем взыскание. Если у задержанного патрулем были не в порядке документы, то его задерживали и затем отправляли в свою часть для отбывания наказания. При неповиновении патрулю разрешалось применять оружие.

Задержанный патрулем партизан, ссылаясь на секретность, отказался указывать место расположения своей воинской части, после чего он попытался удрать в рядом находившиеся развалины, но был застрелен у Елены на глазах. Елена в мемуарах упоминала, что она не побоялась выбежать из дома к убитому, т.к. он был одет в форму немецкого офицера. Патруль видел выбежавшую к ним из дома Кубе Елену и не
препятствовал ей со стороны посмотреть на убитого. Когда Елена подошла к убитому, то обратила внимание, что на брюках у него был (по-русски) ремень, а не подтяжки, как это было принято у немецких офицеров. Об этом случае впоследствии Елена рассказала в беседе с подпольщиком Н.Похлебаевым и с разведчиком (сотрудником НКГБ) Н.Хохловым в надежде на последующее улучшение подготовки диверсантов. Сам (недавно умерший) Хохлов в своих мемуарах и историки об этом случае не упоминают.

Попытка отравления Кубе
В изложении истории покушений на Кубе ряд авторов приводит и недостоверные сведения. К ним можно отнести утверждение москвича И.Плугатарева о попытке отравить Кубе неизвестным лицом. Автор без ссылок на источник информации кратко упоминает об этом случае в статье (Игорь Плугатарёв. Виктория Надежды. Белорусская военная газета // 2012, 21 ноября. С.4, 5. http://vsr.mil.by): «... раз его чуть было не отравили, но Кубе в последнюю секунду раздумал отхлебнуть из предложенного ему стакана с ядом».

Читайте еще