Послевоенная топонимическая вакханалия

Очередная топонимическая вакханалия захватила город в конце 1940-х годов. На этот раз это, правда, были уже не переименования — все, что можно, было переименовано, — а наименования: в разрушенном Минске прокладывалось много новых улиц, активно застраивались окраины, и все это надо было как-то называть. Естественно, с жителями города при этом никто и не думал советоваться. Кроме того, в границу города постоянно включались окрестные деревни, улицы которых тоже автоматически становились минскими. Этот процесс продолжается, кстати, и по сей день. По мере поступления в городской фонд бывшие сельские улицы, носящие, как правило, стандартные, как под копирку, названия — всевозможные Зеленые, Кольцевые, Октябрьские, Северные и Садовые — переименовываются, чтобы избежать путаницы с уже существующими.

К тому же не стоит забывать о том, что «старые», коренные минчане, заставшие еще дореволюционный город, в своем большинстве не пережили страшную эпоху 1917-45 г.г.: кто-то погиб на войне, кто-то эмигрировал, кто-то пропал в советских или немецких лагерях. «Новый» Минск должен был, по идее, стать образцовым городом сталинского времени, и строить его приехало огромное количество людей как из других мест разоренной Белоруссии, так и из всех республик СССР. Они-то и стали «новыми» минчанами. Естественно, что старая городская топонимика для них не значила ничего, а зачастую была попросту непонятна. Поэтому на карте города в изобилии стали возникать названия, которые не вызвали бы вопросов у «среднего советского человека».

В последние сталинские годы Минск, как и большинство других городов СССР, прошел через волну «борьбы с космополитизмом». Устами Сталина русский народ был объявлен наиболее выдающейся нацией в составе Союза, и на карте Минска до сих пор можно найти немало подтверждений этому тезису: целые россыпи имен русских художников, ученых, полководцев, изобретателей, актеров, писателей и певцов, чаще всего никоим образом не связанных ни с Беларусью, ни с ее столицей. Такие наименования в большинстве случаев были привязаны к юбилейной дате рождения или смерти того, в чью честь называли улицу. В верноподданническом порыве местные власти продолжали называть улицы именами выдающихся русских деятелей даже тогда, когда эта кампания угасла в самой России: рубежами для нее стали 1947-62 годы, т.е. значительная часть этих названий появилась уже в хрущевскую эпоху.

Приведем небольшую таблицу «русской волны» минской топонимики (иногда с небольшими комментариями, выделенными курсивом). При этом пощадим нервы читателя — не будем указывать многочисленные переулки, носящие то же имя, что и улица (обычно они располагаются «кустом»: улица Сурикова, а рядом переулок Сурикова и проезд Сурикова).

1947 — Циолковского, Короленко, Жуковского, Грибоедова, Чайковского, Багратиона, Суворова, Кутузова, Майкова. (От автора. Многие ли города России могут похвастаться тем, что у них есть улица Аполлона Майкова? А вот в Минске она есть. Аполлон Николаевич Майков, конечно, прекрасный русский поэт конца 19 века, спору нет, но... при чем тут Минск?!.. Улицу назвали в честь 50-летия со дня смерти поэта).

1948 — Дежнева, Ушакова, Тарханова, Москвина.

1949 — Серафимовича, Радищева. В этом же году еще один человек получает минскую улицу при жизни — Маршал Советского Союза Буденный.

1950 — Репина, Пестеля, Мичурина.

1951 — Салтыкова-Щедрина (От автора. Почему-то не полностью, а только вторая часть имени — Щедрин), Попова, Павлова, Лазарева.

1952 — Нахимова. В этом же году Минск повышает статус своей центральной магистрали — 20 сентября улица Советская и улица Пушкинская объединяются в один проспект имени Сталина (От автора. Почему-то именно так: проспект им.Сталина, хотя в обиходе минчане чаще именовали его Сталинским проспектом). Однако мало кто помнит о том, что старая Советская с карты города не пропала. По сей день Советской улицей формально называется небольшой отрезок трассы, соединяющей собственно проспект (теперь уже Независимости) с площадью Мясникова. Правда, в 1964-м эта коротенькая Советская фактически «растворилась» в только что созданной площади Ленина и сейчас как самостоятельная улица уже никем не воспринимается. А в 2006 г., после завершения реконструкции площади, Советская стала еще короче и, в сущности, превратилась просто в тупиковое ответвление от улицы Мясникова, проезд для служебных машин, идущих к Министерству образования или Дому правительства. Таким образом, именно в 2006-м завершилось окончательное уничтожение старинной трассы Захарьевской улицы, начатое сразу после войны и закрепленное в 1957-м с постройкой отеля «Минск». Хотя по печальной иронии судьбы именно там уцелели 3 строения еще дореволюционной Захарьевской — костел Св.Симона и Елены и два примыкающих к нему дома.

1953 — Тургенева, Станиславского, Пирогова, Огарева.

1954 — Вильямса, Верещагина, Докучаева, Щепкина, Чехова, Столетова, Собинова, Ползунова, Одоевского, Неждановой, Менделеева, Софьи Ковалевской, Богдана Хмельницкого (От автора. В честь 300-летия воссоединения Украины с Россией. Опять-таки — при чем тут Беларусь вообще и Минск в частности?).

1955 — Можайского, Маяковского (бывший Дачный проспект/Червенский/Игуменский тракт).

1956 — Болотникова.

1957 — Халтурина, Сеченова. (От автора. В этом же году старинный 1-й Семинарский переулок, чудом уцелевший за сорок лет Советской власти, — в сущности, последнее напоминание о том, что некогда в стенах нынешнего Суворовского училища размещалась духовная семинария, — становится Коммунальным, хотя расположенная рядом улица Коммунальная еще в 1936-м получила имя Горького. Таковым переулок оставался до августа 2004 г., когда неожиданно поднял свой статус до улицы и получил имя архитектора Георгия Заборского, того самого, кто перестроил семинарию в училище. Хотя гораздо логичнее было бы почтить память минского архитектора К.Хрищановича, который построил здание семинарии еще в 1839 г. (кроме того, он же в 1844-м возвел простоявшее ровно сто лет здание мужской гимназии на Губернаторской). А в честь Заборского вообще-то планировалось назвать «одну из новых улиц белорусской столицы» (об этом еще 24 сентября 2001 г. сообщило агентство БЕЛТА). Словом, оба переименования старинного переулка — и 1957, и 2004 годов — в лучшем случае весьма спорны).

1958 — Филатова.

1959 — Кольцова, Щукина.

1960 — Грекова, Васнецова, Айвазовского, Шишкина, Федотова, Сурикова. (От автора. Замечательные русские живописцы, но... почему так дружно, в один год, и все в Минске? Может, хотели таким образом отметить трехлетие художественного музея? А почему тогда так спешили с Репиным, Верещагиным и Щукиным?.. В эту компанию художников как-то затесался изобретатель Кулибин). Художники всем скопом были задвинуты на юго-восток Минска и со вкусом разбавлены тремя Подшипниковыми, тремя Детскими и двумя Юношескими переулками.

1961 — Никитина.

1962 — Крамского, Пожарского, Минина (причем Крамской, «отставший» от остальных художников — отнюдь не в «художническом» районе, а Минин и Пожарский — не рядом, как можно было бы подумать, а в разных концах города)...

Как видим, направленная на прославление всего отечественного (а точнее, русского) сталинская кампания отразилась на минской топонимике весьма мощно. К послевоенной «русской волне» относятся также такие названия, как Новгородская, Ильменская, Псковская, Подольская, Тульская, Двинская, Кубанская, Пензенская, Пермская, Волгодонская, Уфимская... Правда, в этом случае — наименование улицы в честь какого-либо города или края — уже уместнее говорить о «советской волне», ибо на карте Минска появляются также Рижская, Таллинская, Азовская, Черниговская, Севастопольская, Киевская, Запорожская, Ташкентская, Бакинская. Абсолютное большинство этих топонимов сохраняется на карте по сей день. Самое известное название из этого ряда — улица Орловская, ставшая значительной городской магистралью (в 1977-90 г.г. она носила имя Ворошилова).

Улицы «русской волны» сильно разбросаны по городу, но легко заметить одну особенность — в основном это частная деревянная застройка. После войны была разработана гибкая система кредитов, позволявшая людям возводить собственные одноэтажные дома сельского типа. Таким образом возникло около тридцати районов. Для примера приведем названия одного такого «куста» частной застройки 1954-57 годов: Подольская, 1-я Поселковая, Тульская, Измайловская, Полиграфическая, Тиражная, Мелиоративная, Базисная, Литературная, Амурская, Экскаваторная, Верхняя... Плюс улица и три переулка Можайского, улица и два переулка Халтурина, улица и два переулка Собинова. И вся эта неудобоваримая каша — в одном районе!.. Видно, что названия давались по принципу «как Бог на душу положит», не отражая ни особенностей местности, ни истории города, ни пожеланий жителей, а проще говоря — не отражая вообще ничего. По такой поспешной безвкусице названий в Минске почти безошибочно можно вычислить районы, наименованные в 50-х.

Пожалуй, верхом подобного топонимического «творчества» стали три печально известных района, которые расположены на юго-востоке Минска. Наименее обширный из них весь состоит из (оцените поэзию названий) Холмогорской улицы с четырьмя Холмогорскими переулками, Наклонной улицы с двумя Наклонными переулками и Переходной улицы с двумя Переходными переулками. Южнее — примыкающий к МАЗу район, чья топонимика вообще не поддается никакой классификации: тут и красные герои Гражданской войны (Орджоникидзе, Котовский, Лазо), и Челюскинцы, и Огарев, и вялая попытка создать эстетику «юга» (улицы адмирала Ушакова, Украинская, Одесская, Днепровская), и тут же почему-то Волжская, Седов и Пржевальский... Ну а восточнее — знаменитая минская «Сибирь», улицы, названные в честь далеких сибирских городов и рек: Алтайская, Енисейская (с 2005 Варвашени), Байкальская, Охотская, Ангарская, Иркутская, Хабаровская, Братская, Томская, Тобольская, Илимская. (В этом ряду не хватает лишь Амурской улицы, которая, видимо, по чьему-то недогляду, затесалась в другой район.) По всей видимости, для разнообразия этот и без того радующий глаз ряд разбавляется такими абстрактными названиями, как Магнитная улица, Грибной переулок, Летняя, Осенняя, Зимняя (Весенняя, кстати, на другом конце города:), Встречная улицы. Тут же присутствуют имена Фучика, Болотникова, Чекалина, Артема, Сеченова. Логически этот смысловой ряд необъясним. Понимай как знаешь. (От автора. Впрочем, наивно было бы думать, что славные традиции топонимического творчества 50-х забыты сегодня. Степянка, получившая новые наименования в 1988-м, предлагает не менее яркий по бессмысленности ряд: рядом наличествуют Высокая, Ясная, Болотная и Горная улицы, параллельно идут дружные соседи — Южная и Полярная, а разбавляется этот сюрреализм улицами Связистов и Геологической...)

В первые же послевоенные годы намечается еще одна тенденция, которая со временем возобладает над всеми другими и определит топонимическую политику городских властей на добрых полвека вперед. Это названия, связанные с именами героев Великой Отечественной войны. Их условно можно разделить на две группы — местных, белорусских героев (минских подпольщиков, партизан, бойцов, погибших в боях за Беларусь и Минск) и героев, так сказать, общесоюзного уровня. К первым относятся улицы Захарова (1947), Заслонова (1948), Бумажкова (1950), Смолячкова (1955), Варвашени (1957, бывшая Ново-Комаровская), Веры Хоружей (1960, бывшая ул. Зеленое Кольцо — пропал один из лучших минских топонимов, просуществовавший всего-навсего год, так как улица была проложена в 1959-м!), ко вторым — Гастелло, Черняховского (1946), Зои Космодемьянской, Лизы Чайкиной (1948), Панфилова (1949), Доватора, Олега Кошевого (1953), Матросова (1954). Как видим, и в этом случае «общепонятные» имена преобладают над «местными», белорусскими.

Кроме того, по-прежнему получают минские улицы только что скончавшиеся деятели ВКП (б), знаменитые генералы и ученые — Калинин (1946, бывшая Мопровская), Щербаков (1947), Рыбалко (1948), Толбухин (1949), Вавилов (1951), Жданов (1952); не забывают и деятелей революции, Гражданской войны — Котовского (1948), Орджоникидзе, Лазо (1949), Пархоменко (1951), Плеханова (1956), Красина (1960), Артема (1962), Бабушкина (1966). «Прижизненных» названий больше нет — 11 сентября 1957 г. вышел грозный хрущевский указ о запрещении такой практики.

На этом фоне наименования, связанные с именами выдающихся деятелей белорусской истории и культуры, по традиции выглядят весьма скупо — улица Янки Купалы (1948, бывшая Октябрьская), площадь и улица Якуба Коласа (бывшие Комаровская площадь и Логойский тракт, 1956), улицы Змитрока Бядули (бывшая Галантерейная) и Кузьмы Чорного (бывшая Переносная, обе — 1956).

На первый взгляд удивительно, почему Янка Купала, выдающийся поэт своей страны, не был удостоен улицы еще раньше, при жизни — ведь такая практика была широко распространена. И действительно, улица Купалы должна была появиться в Минске еще весной 1941 года — так планировалось назвать ныне не существующую Садовую, рядом с которой Купала жил. Однако тогда этому воспротивился тогдашний партийный босс Беларуси, Пономаренко. И переименование отложилось до 1948-го. Но и тогда все прошло отнюдь не гладко...

Янка Купала «получил» одну из центральных столичных улиц (бывшую Полицейскую/Набережную/Пролетарскую/Октябрьскую) далеко не сразу (ходатайство об этом белорусские писатели подали уже в 1945-м), а лишь после специального расследования, которое доказало, что во время войны великий белорусский поэт не был причастен к сотрудничеству с оккупантами. Такой нелепый слух появился на свет тоже «благодаря» минской улице — той самой, которая с 1948 г. носит имя Купалы. История эта темная и трагическая, поэтому остановимся на ней немного подробней.

Захватив столицу Беларуси, немцы осенью 1941-го назвали улицу Октябрьскую (на которой в доме № 36-а жил в 1927-41 г.г. Я.Купала) в честь видного деятеля белорусского Возрождения, ученого и журналиста Ивана Луцкевича (1881-1919; усадьба братьев Луцкевичей размещалась по соседству, на Садовой). Этот факт не укрылся от руководства НКВД. Но в Москве почему-то вообразили, что оккупанты решили почтить Купалу, настоящее имя которого — Иван Луцевич. То есть произошла банальная путаница (Луцкевич, Луцевич — велика ли разница?!..) По версии Владимира Некляева, именно эта трагическая ошибка, возникшая то ли из-за безграмотности московских чекистов, то ли из-за хладнокровного, хорошо рассчитанного доноса, и стоила поэту жизни...

28.11.2005
Вячеслав Бондаренко

 

Читайте еще