Пианино Минск и семейство Богино

Из воспоминаний Ольги Фотинич ( Феодосьевой)

Воспоминания. Для Саши Богино.
Итак, новая неожиданная встреча в сети — не в первый раз уже — после публикаций разных писем или воспоминаний. А началось с того, что мой сын Тема, во время празднования Дня Благодарения сообщил: «Ты знаешь, мама, я тут у Маши Ратиной на сайте увидел знакомую фамилию. Ну, ваших знакомых, из 50-х... Кто же, кто же... А, ну вот, вспомнил — Богино! Sasha Bogino!»

Фамилия редкая, и я Саше послала текст на ФБ. Саша откликнулась, оказалось, что она — внучка Кости Богино. И вот мои воспоминания о семействе Богино.

К сожалению, мои воспоминания очень давние и детские, и в общем, не относятся к профессиональной деятельности Георгия Константиновича.

Познакомились мы с Богино летом 1956 года, когда отдыхали в селе Лунево Костромской области. Там был — да и сейчас есть — дом отдыха Лунево. У нас было 2 путевки, однако нас было четверо (родители и мы с братом), и потому мы жили в деревенском доме и брали обед в доме отдыха. По-моему и Богино жили таким же образом.

Они были там втроем — Жора, Эмма и дочка Света, моя ровесница; я младше ее ровно на месяц. Сына Костика с собой не взяли; он был еще мал, лет на 5 младше Светы. Познакомились, подружились, встречались в Москве семьями, и только гораздо позже узнали, что мама и Георгий Константинович были когда-то в детстве почти что знакомы. И замыкается это опять на том же потерянном доме, о котором я уже писала — в кооперативе научных работников на Белорусской улице в Минске, где жила мамина семья. В том же кооперативе жил и Женя Коноплин, мамин приятель и одноклассник Жоры Богино. Женя часто говорил маме относительно ее занятий музыкой: «Ну что ты там играешь — вот Жорка играет, это да!». Учились они в одной и той же школе номер 4, только Жора с Женей — на класс старше.

Георгий Константинович, Света, Эмма и мой брат Сережа.
А отец Жоры был очень известным в Минске настройщиком роялей. Жора учился музыке у Семашко; она была тогда в Минске очень известной и знаменитой учительницей музыки. Она же его рекомендовала и в Московскую консерваторию. И, кажется, она же и рекомендовала Жору своим давним знакомым в Москве. Жора уехал в Москву наверное, незадолго до войны.

У него в Минске была невеста, Мурочка. Но война и оккупация сделали свое дело, и в Москве Жора женился на Эмме Финкельштейн, в семью которой его рекомендовала его учительница Семашко. Про папу Эммы я ничего не помню; с мамой, Бертой Львовной, встречалась — когда мы жили на даче в Тишкове. Берта Львовна сама закончила консерваторию, но для Эммы родители решили выбрать профессию не музыкальную — и она стала инженером. В декабре 1942 года у Жоры и Эммы родилась дочь Светлана.

Георгий Константинович закончил консерваторию, у него бывали концерты в Малом Зале Консерватории. Но он все же редко концертировал, а был очень востребован как настройщик и настраивал рояли для всех ведущих музыкантов. В частности, для Вана Клиберна, когда он победил на конкурсе Чайковского в 1958 году. У нас есть фотографии Клиберна — нам их подарил Георгий Константинович. Мама припоминает, что Клиберн хотел Георгия Константиновича взять с собой таким же образом, как он позже взял Кондрашина (дирижера), но по каким-то причинам этого не случилось. (Моя мама, кстати, тоже очень интересуется жизнью Светы и Кости).
У костра (слева направо): Сережа, Эмма, Света, я, Жора
У нас в доме он настраивал рояль — мама говорит, что она его и не просила, просто как-то Богино приехали к нам в гости, и он со своими инструментами. Посмотрел рояль, и увидел метку, которую ставил его отец при настройке роялей. Рояль-то наш был из Минска, и вот его и настраивал Константин Богино. Георгий Константинович настраивал без камертона — у него был абсолютной слух.

В Москве они жили в Новых Черемушках — только что был построен этот микрорайон. Там они получили двухкомнатную квартиру. А до этого — в Козихинском переулке, недалеко от Патриарших прудов.

Летом 1957 года (через год после Лунева) мы жили все вместе в деревне Федьково, недалеко от Старой Рузы, на Москве-реке. Хозяйство вела Ксения Ивановна, мама Георгия Константиновича. Богино всегда возили с собой на дачу пианино, чтобы дети могли заниматься.

За медом (слева направо): Жора, мама, Эмма, я, Света, Сережа
Света училась тогда в Центральной Музыкальной Школе при консерватории. Георгий Константинович курировал все наши музыкальные занятия; я тоже училась в музыкальной школе, хотя самой обыкновенной, так что до Светы мне было далеко.

Соседи (сверху и слева направо): Света, я, Эмма, Жора, Сережа и моя мама, Зоя
Еще один год мы жили на даче в Тишкове (это на водохранилище недалеко от Москвы), но не в одном доме, а по отдельности. Тут уже мне как-то вспомнить нечего, кроме обычного каникулярного времяпрепровождения.

Урок музыки: Сережа и Жора
Света после школы поступила в консерваторию. Костя, ее брат, тоже закончил консерваторию. Потом он женился на девушке из Югославии и уехал из страны. Наверное, это было в 1970-х. Эмма была как-то у них в гостях в Югославии (не помню, в какой ее части); говорила, что необыкновенно красивая страна. Позже Костя переехал во Францию — так я тогда слышала. Наше общение со Светой в то время уже прервалось, но родители долго еще общались, и все мои сведения о событиях в семье Богино приходили от них. Как-то недавно я нашла Костика в сети, но с ним не связывалась, а Свету так найти и не удалось.


Статья про пианино «Минск» и некоторая информация о семье Богино публиковалась в августе 2014 г. на портале TUT.BY: Музыкальный город. Пианино «Минск» и семейство Богино — http://news.tut.by/culture/410776.html

Читайте еще